Подозрительное поведение анархистов заметили на автомашине. И уже через несколько секунд машина повернула на Университетскую и, натужно гудя, как огромная пчела, начала набирать скорость. Вскоре свет фар нащупал в темноте извивающиеся, как ящерицы, две фигуры, резво улепетывающие от погони. Электрический луч от машины прорезал темень снизу вверх и начал карабкаться по крутой узкой улице.
Двое мужчин преодолели подъем, и длинные тени, падавшие от них, укоротились и разом расплылись в едва заметные бесформенные пятна на дороге. Теперь часть света от фар уходила под углом вверх, куда-то к облакам. Анархисты, словно освободившиеся от светового плена звери, бросились в разные стороны.
— Сюда! Ко мне, Мерин! — крикнул Мусин. — Там в университетском дворе схватят. Двор легко оцепить!
Митька повернул к Мусину, и они оба нырнули под кирпичную арку ворот дома, что стоял напротив университета через дорогу. Они пересекли небольшой двор и очутились на краю почти отвесного обрыва. Внизу находился двухэтажный кирпичный дом, который тускло светился небольшими окнами.
С этого двора было лишь два выхода: либо назад, на Университетскую улицу, где уже в это время остановилась машина с красноармейцами, либо спускаться с обрыва вниз, потому как двор был стиснут с двух сторон кирпичными домами.
Мусин лихорадочно метался по краю обрыва, пока наконец не запнулся о проволоку. Он потянул проволоку: один конец ее был привязан к дереву. «Спасён, шайтан задери?» — мелькнула искрой радостная мысль. Рафаил раздвинул ветки и тихо свистнул:
— Сюда, Мерин! Сюда! — И, не дожидаясь его, начал спускаться вниз.
Проволока нестерпимо жгла руки, словно она была раскаленной. И Мусин, не вытерпев, разжал руки. Пролетев несколько метров, угодил на образовавшуюся от осыпи кучу земли. Мусин вскочил на ноги и оглянулся: черная фигура его дружка быстро скользила вниз и вскоре распласталась на куче земли. Но в это время над обрывом показались расплывчатые фигуры преследователей с винтовками наперевес.
— Вот они! — зычно прорезал тишину грубый голос. — Сюды!
Резко лязгнули винтовочные затворы.
— Стой! Стой, говорят, а то застрелю! — подавал команды другой хрипловатый голос.
Сабадырев резко вскочил и во весь дух понесся к другому спасительному дому.
Сверху грохнули один за другим два выстрела. Эхо где-то отдалось далеко позади. Митька упал. Мусину показалось, что тот притворился убитым.
— Кажись, готов, — озадаченно прозвучал сверху уже знакомый зычный голос. — А второй, гидра, убег.
— При крой меня! — глухо бросил Митька.
Мусин немного поколебался и, нехотя вытащив пистолет из кармана пиджака, выстрелил в одного из красноармейцев. Тот покачнулся и, падая вниз, протяжно вскрикнул:
— А-а-а!!!
Тут же сверху часто загремели выстрелы. Все красноармейцы патруля быстро залегли у края обрыва и дружно повели плотный прицельный огонь. То были красноармейцы из татаро-башкирского батальона, многие из которых набили руку в стрельбе за четыре года войны на германском фронте, где служили нижними чинами в царских пехотных полках. И Мусину затеянная им перестрелка вышла боком. Первый же выстрел раздробил ему плечо, и он упал на углу. Тут же свинцовыми осами тело его ожег рой пуль. В затухающем сознании было лишь удивление: неужели так глупо все кончилось?
Он так и не узнал, что оказался исполнителем комбинации, задуманной чекистами. Не узнал, что германский агент Тряпкин по кличке Двойник, напугавшись, что на него могут выйти чекисты через Дардиева, фабриковавшего налево и направо разные документы, предложил Рудевичу за вознаграждение укокошить опасного для них обоих свидетеля. Ведь именно Дардиев сделал им нужные документы и, таким образом, знал, под какими именами они скрываются. Но бывший осведомитель охранки не захотел рисковать своей головой. А сумел перепродать эту опасную и грязную работу за половину той суммы, что отвалил ему Тряпкин. Разумеется, всего этого не мог знать и приятель Мусина — Митька, который, улучив момент, когда внимание преследователей отвлек своим выстрелом Рафаил, стремглав бросился за другой угол дома. Он обогнул дом, осторожно выглянул из своего укрытия и увидел убитого Мусина. Сабадырев, ни секунды не медля, бросился бежать, пересек Рыбнорядскую улицу и нырнул в первую попавшуюся темную безлюдную улочку.