Тот мелко неприятно захихикал, высунув, как шавка, язык.
— Ой, добрый молодец, но ты вынуждаешь на откровенность. Прощупываешь? Зачем это тебе?
«А этот старый облезлый кот, оказывается, не дурак», — подумал Сабадырев и напрямую заявил:
— А я и не скрываю, что меня это интересует. Просто элементарная перестраховка, иначе голову можно сложить.
— Уважил. Спасибо за откровенность. Тогда слушай. Судя по договору, ты не здешний. У тебя украинский налет на русской речи. Приехал ты к анархистам. Ведь наш Мусин подался к ним, вот на этой почве вы и снюхались, прости, сошлись с Дырой, царство ему небесное, — Рудевич перекрестился двуперстием.
«А он, барбос, оказывается, старообрядец, — отметил про себя анархист. — Значит, он не монархист. Не в монархической подпольной организации, хотя и жил при царе, видать, не худо. Ведь старообрядцы за преследования со стороны властей платили ей ненавистью. Тогда в какой же он организации состоит?»
— Значит, добрый молодец, ты сюда явился от батьки Махно или от какой-то иной анархистской организации. Так? — И, не реагируя на протестующие жесты Сабадырева, он продолжал: — Ну, а у анархистов платформа ясна — безвластие да побольше золота. А? — Рудевич отпил из бокала водки и захрипел полушепотом: — Вряд ли, добрый молодец, тебя прислали сюда лишь для сколачивания анархистской организации. Она уже сколочена. А отсюда вывод: приехал ты, добрый молодец, за несметным казанским золотом. А? — Рудевич снова, как шакал, высунув язык, засмеялся.
«Да, в логике ему не откажешь, — Сабадырев вмиг почувствовал, что у него высохло горло, и он выпил. — А вдруг о цели моего приезда ему стало известно из определенных источников? Тогда худо дело. То, что знают несколько человек, завтра будет известно всем. И ЧК — тоже. Хотя чего мне этого бояться? ЧК и так знает из письма Сабантуева, что анархисты зарятся на казну российскую. Секрет сейчас составляет лишь конкретный план реализации по добыче золотишка из подвалов банка. И сроки, вернее, дата операции». Так или иначе, но слова Рудевича резко, стальным медиатором прошлись по его нервным струнам. «Или я такой болван, что меня читают как открытый дневник с моими исповедями, или здесь какое-то уникальное скопище умных подлецов и проходимцев».
Тем временем Рудевич, словно издеваясь, продолжал елейным голоском:
— Но это еще не все. Твоя игра под мужика с городских окраин вызывает улыбку. И здесь ты легко просматриваешься, как ресторанная посуда. Так что, давай, Митенька, играть в открытую. А то не ровен час перехитрим друг друга и попадем на чашку чая к самому Гиршу Олькеницкому, председателю губчека. А он мужик поумнее нас с тобой, хотя ему всего четвертак стукнуло.
«Вот и выяснил то, что он знает обо мне». — Сабадырев посмотрел на бегающие глазки Рудевича и понял, что этот тип, используя свои бывшие жандармские связи и богатый опыт, собрал на него исчерпывающую информацию. Часть ее он конечно же выудил у Мусина, пока с ним обговаривал план устранения Дардиева. Разумеется, не просмотрев основательно незнакомого человека, такой прожженный тип, на котором негде ставить клейма, не стал бы брать в нынешнее смутное время на серьезное дело.
— Но мы немножко отошли в сторону от нашего главного разговора, — уже довольно громко заявил Рудевич. — Анвар — наш благодетель. Он обеспечит нас средством существования — работой. Но для этого, я повторяю, надо быть надежным, преданным ему человеком.
— А ты что, его помощник?
— Вроде этого, — уклончиво ответил Рудевич, оглядывая окружающих. — Он тебе сам расскажет, что делать. А завтра переселишься на Сенной рынок вот по этому адресочку. — Рудевич сунул ему клочок бумаги. — Вторая половина бумажки у хозяина. Эти две бумажки должны совпасть и составить единое целое. И еще. Мы сегодня с тобой разойдемся, и больше ты меня не знаешь, если даже где-нибудь и увидишь. Понял?
Сабадырев кивнул головой.
Подошли к столу Апанаев с Дильбарой. Танец не вывел ее из меланхолического состояния. Сабадырев с безразличным видом взглянул на них и начал рассматривать посетителей ресторана, совершенно не подозревая, что за каждым его взглядом и шагом ведется слежка. А слежку начали еще вчера, когда они с Мусиным отправились ликвидировать Дардиева. Появление патруля было не случайным. Его организовал Рудевич, где он сам был в форме красноармейца. Сабадырев вчера вечером заблуждался насчет того, что внезапно появившийся патруль прошел мимо них и ничего не заметил. На самом деле Рудевич и его люди наблюдали за всем происходившим на Левобулачной, близ реального училища. И все видели, кто какую роль в этом сыграл. Рудевич хотел анархистов задержать и учинить им еще одну проверку и под видом красноармейского патруля допросить Митьку. В Мусине-то Рудевич не сомневался: он знал его давно как отпетого уголовника с дореволюционным стажем. Этот к красным не переметнется, ведь за все художества его ждала там пуля. Но анархистам удалось от них удрать, и проверку Сабадырева по заданному сценарию провести не удалось.