Потом Апанаев по-хозяйски расположился в самой большой комнате и, пригласив к себе Сабадырева, повел неторопливый разговор о всякой всячине, словно раздумывал: раскрывать свои сокровенные планы перед ним или нет. Незаметно речь зашла о положении в Поволжье, о ситуациях, которые могли бы способствовать проникновению в подвалы Казанского банка. Оба пришли к одному выводу: открытый налет на банк бесперспективный, авантюрный шаг. И тут Апанаев наконец открылся:
— Меня не интересует политическая борьба как таковая. Я ее просто учитываю, как статист: какой вред или прибыток она мне принесет. Но не более. Моя главная задача — вернуть, вернее, за счет Совдепа компенсировать то, что у нас отобрали. Но поскольку сам ты понимаешь, это противоречит законам новых властей, то я выходит, такая же контра, как и монархист или савинковец. И, естественно, мне уготована не глиняная, а свинцовая пуля. Вот и приходится соблюдать правила конспирации так, как будто речь идет о тайной военно-политической организации, находящейся в глубоком подполье.
Таким образом, цели Апанаева и Сабадырева совпали. Обрадованный этим, Митька спросил Апанаева:
— Ты не зондировал, майора Благотича можно привлечь к этому мероприятию?
— Насколько мне известно, сей майор играет в сложные игры. Тут один человек мне шепнул на днях, что Благотич связан, разумеется тайно, с сербской королевской военной миссией, которая находится сейчас в Архангельске, и выполняет, надо полагать, ее волю. А эта воля, видится мне, идет сильно вразрез с линией Совдепа. Да еще поговаривают, что он, как истинный ловчила или джентльмен, заключил на паритетных началах договор с французским посольством на поставку шпионских сведений в обмен на твердую валюту. Короче, он, вероятно, выжидает удобного момента.
Дальнейшие события показали: 6 августа 1918 года, когда десант противника высадился с пароходов и барж близ Казани, в самый критический момент завязавшегося боя чашу весов в пользу белочехов склонил майор Благотич, неожиданно ударив своим батальоном во фланг красных бойцов и латышских стрелков. Благодаря этому полковник Каппель без особого труда проник через Суконную слободу и Рыбнорядскую площадь в центр города.
Но это будет потом, а пока что Митька с Апанаевым обговаривали свои проблемы.
— А нельзя ли использовать сведения о тайной связи Благотича с этими конторами? Иначе говоря, нельзя ли этого расфранченного гусака взять за шею? — Сабадырев подался всем телом вперед и застыл в напряжении. — Не пробовал этот рычаг?
Апанаев отрицательно покачал головой и, как бы нехотя, вопросительно произнес:
— Шантаж?
— А что, — Сабадырев резко выпрямился, — средство посильнее, чем лекарство от головной боли. Многие, кого шантажируют, тотчас вылечиваются от хандры и меланхолии и начинают бегать резво, как страусы.
— Это все так. Но стрела шантажа достигает цели непременно при двух условиях. Во-первых, если правильно выбрана мишень, то есть та самая, в которую надо стрелять. К примеру, бесполезно шантажировать нищего, требуя с него большую сумму денег, ежели он объективно (хоть убей его) не может исполнить твое желание. А во-вторых, сей стрелок должен обладать реальной возможностью, реальной силой, чтобы в случае чего заставить шантажируемого выполнять свою волю. — Апанаев взял со стола косточку кураги, с треском разгрыз ее, будто демонстрируя собеседнику, какие у него крепкие зубы. Потом лениво подвигал массивным подбородком и продолжил: — Допустим, нам удастся заставить майора Благотича двинуть батальон в кладовые банка. Впрочем, он и сам давно хотел бы это сделать: весьма нуждается в деньгах. Ведь роскошная женщина, как раскаленная магма, беспощадно прожигает карманы тех мужчин, с которыми она соприкасается. — Апанаев не спеша снова разгрыз косточку кураги. — Так вот, Митя, друг сердечный, положим, двинул Благотич свое войско в банк. И что же получится? А ничего. Это будет чистейший авантюризм. Этот сербский майор попадет вместе со своим батальоном на крокодиловы челюсти красных частей. Вон рядом клыками штыков лязгает в моем доме татаро-башкирский батальон, а с другой стороны — целый запасной полк, что стоит в Каргопольских казармах. Вот с двух сторон и сомкнутся челюсти-то. Выходит, что мы будем толкать майора, вернее пытаться, на заранее обреченное дело. Следовательно, стрела шантажа будет направлена не в ту мишень. — Апанаев запил молоком очередной съеденный орех, встал из-за стола и открыл окно, которое глядело прямо на соборную мечеть. — А какой же реальной силой мы с тобой обладаем, чтобы заставить Благотича действовать по нашей указке? Ведь если даже нам удастся поднять на ноги всех анархистов, то и они будут жидковаты перед регулярным батальоном.