Апанаев молча подошел к этажерке, взял книгу в черном кожаном переплете и начал ее листать, поясняя:
— Это сочинения знаменитого Михайлы Ломоносова. Проза… Она подтверждает правильность этих выводов… Критерий, который ты только что назвал. Эта мысль мне тоже приходила в свое время.
Хозяин дома наконец нашел нужную страницу и процитировал:
«Идеи для живописных картин из Российской истории. Пункт 13. Царица Сумбек, по смерти царя казанского Сафагирея, взята из Казани с сыном и с бесчисленным богатством в полон и приведена в Москву к царю Ивану Васильевичу… Царица казанская, упав на колени и прося прощения и милосердия, лицом и слезами чрезвычайную красоту свою возвышает. На сына своего, младенца, лежащего ниц, указывает. За нею ближние ее татаре и служительницы открывают и приносят многочисленные сокровища азиатские. При государе его приближенные».
Апанаев закрыл книгу и проронил:
— Если царица берет с собой в полон столько драгоценностей, хорошо понимая, что их могут отобрать, то уж на черный-то день для своего сына припрятала, надо полагать, львиную долю.
— Да, уж тут сомневаться нечего. Даже если бы она была пленена без драгоценностей, как говорится, голой, как ветка зимней березы, то и тогда это не лишало бы нас надежд на удачный поиск ее драгоценностей: ведь у нее был сын, а уж мать для единственного дитяти готова все сделать. И конечно же она позаботилась о будущем своего сына. Да и не может же царский отпрыск остаться без солидного состояния. Ну, а Ломоносов только подтверждает наши выводы.
— Да, отец российской науки Михайло Ломоносов, надо полагать, основывался на достоверных источниках, коль это событие дает под соответствующим пунктом, словно важное научное положение, в известном документе. Такой великий и строгий ученый не будет утверждать своим пером несусветную небылицу.
Апанаев снова заметался по комнате.
— То, что существовали огромные сокровища, принадлежавшие Казанскому царству, это аксиома.
Анвар остановился перед столом и, помедлив, велел старику Амиру принести горячего чая. Когда тот ушел, Апанаев заговорил быстро, будто боялся, что ему не хватит времени:
— Я и нанятые мной люди перевернули горы книг, журналов, старых газет и архивных материалов в поисках следов легендарной библиотеки Грозного. Спросишь: для чего она понадобилась? При чем здесь казна Казанского государства?
— Проверял версию: не попал ли план сокровищ к Ивану Грозному? — отозвался Митька.
— В какой-то мере — да. Но не это главное. Ведь я уже держу в руках синицу: реальный план. А вот достать журавля в небе пока что не удалось. — Апанаев помолчал и медленно продолжил: — Известен факт нападения людей царя Ивана Грозного на послов Казанского царства, которые направлялись к крымскому хану. У послов была отобрана ценнейшая рукописная книга «Всего мира мудрость», существовавшая в единственном экземпляре…
— Это и есть журавль в небе? — разочарованно произнес Сабадырев. — Но об этом историческом факте и я читал.
Хозяин дома хмуро посмотрел на своего собеседника, недовольный тем, что его перебивают несерьезными вопросами, и начал снова довольно быстро рассказывать, глядя в окно. Он напомнил Митьке, что многие важнейшие бумаги Грозного хранились вместе с царской библиотекой, к которой он практически никого не допускал. И названная книга пополнила эту библиотеку. Но ни царь Грозный, ни его приближенные не знали, что самое главное заключает в себе эта книга, хотя, возможно, Грозного насторожил тот факт, что книгу «Всего мира мудрость» не раз запрашивали тогдашние правители Казанского и Крымского ханств и даже предлагали за нее немало золота и драгоценных камней. Но царь ее так и не вернул, несмотря на заманчивые предложения и несмотря на то, что сам Грозный лично ее не мог прочесть: книга была написана на татарском языке, который, как известно, базировался на арабском алфавите, иначе говоря, на том языке, который господствовал в государстве Волжско-Камской Булгарии еще в первом тысячелетии. Возможно, Иван Грозный посчитал, что эта книга — антология старинных писаний Булгарского государства, содержащих обобщенные мудрые мысли многих стран мира, вроде нынешних сборников максим и афоризмов, либо в книге заключена некая тайна. Видимо, именно по этим причинам он и не менял эту книгу на предлагаемые сокровища. Но этот факт доказывает, что Иван Грозный был вообще неравнодушен к книгам, а коль так, значит, у него была действительно огромная библиотека. Но о библиотеке — чуть позже.