Шамиль сунул мандат в карман и схватился за револьвер. Но в это время Хайрулов размахнулся для удара. Чекист попытался увернуться от этого выпада, но не успел: сжатые в кулак пальцы бандита достали его подбородок и, скользнув, уперлись в горло. И прежде чем из его глаз хлынули слезы и обручем сдавило горло и легкие, чекист перехватил руку своего противника, потянул ее на себя, а затем, резко наклоняясь, с поворотом туловища поймал того на болевой прием: завернул руку за спину.
Хайрулов вскрикнул от боли и начал оседать на землю. Но и сам чекист от нехватки воздуха и боли в горле сделался ватным. Перед глазами все расплывалось, это ручьем бежали слезы. Он держал своего противника из последних сил, надеясь, что этот приступ от полученного удара скоро пройдет.
Тем временем почти одновременно пришли в себя Аскар Хайретдинов и лысый бандит. Обменявшись тяжелыми ударами, они покатились в схватке по земле.
— Эй, разнимите их! — начали кричать с верхней палубы парохода. — Разнимите! А то заклюют эти петухи друг друга насмерть.
Проворный старичок, видавший на своем веку всякое, как будто ничего особенного не происходило, спокойно отдал швартовые канаты после третьего колокола и пошел к средине дебаркадера.
Женщины взирали с парохода на эту схватку с испугом на лице, с тягостным напряжением. А какой-то толстомордый подвыпивший мужчина в темном сюртуке и белом картузе глядел на потасовку и на потеху публике выкрикивал, шепелявя беззубым ртом:
— А ну, плешивый, хватани его, молокососа, покрепче за это самое место, чтоб девки его не любили! Чтоб не размножался, как таракан.
Мужчина при этом энергично жестикулировал и хохотал:
— А ты, зеленый червяк, чего гляделками лупишь?! За жабры его, за харю его кусай! За лысину зубами, говорю, хватай!
Бандит, пытавшийся одолеть Хайретдинова, успел схватить с пола свой наган и норовил подстрелить чекиста. Но Аскар перехватил его руку и не давал тому прицельно выстрелить. И его противник, пытаясь всеми способами склонить чашу весов на себя, начал пулять из нагана наугад. И надо ж было такому случиться, что первой же пулей сбило картуз с мужика, куражившегося на весь пароход. Вот уж поистине — злого насмешника и черного завистника рок судьбы часто норовит поставить рядом с их жертвами. Полученная при этом легкая рана этому мужику показалась со страха смертельной, и он, вмиг протрезвев, как бешеный заорал:
— Помогите! Убили меня!!! Убили, мерзавцы!
С обеих палуб зевак сдуло, словно ураганным ветром. Пароход тяжело зашлепал колесом и начал медленно отходить от пристани.
Измайлов постепенно приходил в себя, силы почти вернулись, и глаза перестали слезиться. И тут он заметил, что здоровенный лысый бандит подмял его товарища и вот-вот может случиться непоправимое. Шамиль бросился на помощь Хайретдинову. Ему удалось выбить револьвер из рук бандита и опрокинуть того наземь. Но в это время удар в шею сбил чекиста с ног. Это подоспел на подмогу своему дружку Хайрулов, который до этого притворился потерявшим сознание, тем самым усыпив бдительность Измайлова.
Пароход, словно перенапрягся от работы, пыхнул паром и окутал белым облаком пристань. На несколько секунд все потеряли друг друга из виду. Измайлов скорее почувствовал, чем увидел, что бандиты, словно сговорившись, один за другим прыгнули на отходящий пароход.
«А ведь уйдут, негодяи. Точно уйдут», — мелькнула мрачная мысль у него.
Он встал и, превозмогая боль в голове, бросился к распластавшемуся на земле Хайретдинову. Но тот медленно начал подниматься сам.
— Аскар, как ты? — выдохнул Измайлов. — Цел? — И не дожидаясь его ответа, бросил: — Они на пароходе! И нам нужно туда. Слышишь, туда. На пароход!
Но видя состояние своего товарища, Шамиль понял, что ему уже не под силу прыгнуть на пару метров: именно такое расстояние было уже между пристанью и судном.
— Возьми лошадь и — в Казань! — крикнул Измайлов и, разбежавшись, прыгнул через проем с темной, зловеще поблескивавшей водой.
От пристани до парохода было уже далековато, и чекисту не удалось допрыгнуть до края нижней палубы. Ноги его лишь скользнули по ее металлической окантовке, и, падая, Шамиль сумел ухватиться обеими руками за оградительную сетку. Пальцы рук больно заломило, и сильно заныло в коленках, которыми ударился о борт «Бирюзы». Совсем рядом хлопали о воду плицы огромного гребного колеса. Чекист невольно скосил взгляд на бурлящую под колесом воду, и ему стало не по себе: не уцепись он за сетку, быть бы ему измолоченным насмерть этим мощным колесом. Реакция самосохранения, влив в его мускулы силу, заставила подтянуться на руках, чтобы зацепиться, точнее, ступить одной ногой на выступ палубы. Но не успел он это сделать, как сердце его замерло от страха: с двух сторон к нему приближались вооруженные бандиты. Ближе всего к нему оказался Хайрулов, который уже нацелил револьвер, чтобы выстрелить. Но лысый мордоворот гнусаво проронил, вытаскивая из ножен кинжал: