— А может, он боялся все-таки нас?
— Вполне, — согласился Аскар. — Но я не думаю, что все изображенные здесь состоят в банде.
— Я тоже так не думаю. Вряд ли, чтоб члены банды «Сизые орлы» пожелали засвидетельствовать для истории свое единение подобной фотографией. Не такие уж они дураки. Тут что-то другое. — Измайлов потянул своего товарища на выход. — Делать тут нам больше нечего. Видимо, нам надо снова поехать в Ключищи…
— Ты думаешь, там что-нибудь прояснится?
— По крайней мере, узнаем у его родственников — они тут сидят или нет. А это хоть кое-что прояснит.
Надежды чекистов отчасти оправдались. Родственники Гусмана Хайрулова подтвердили, что на фотографии изображены родные и двоюродные братья и сестры. Они достали из семейного альбома точно такую же фотографию, но, разумеется, целую. И хозяин дома пояснил, что фотографировались они пять лет назад в Казани. А та неизвестная женщина, вокруг которой чекисты строили свои догадки, оказалась писаной красавицей.
— Ого! — искренне удивился Аскар, рассматривая фотографию. — Да в нее можно влюбиться с первого взгляда.
— Да, уж от женихов у Флоры отбоя нет, — произнес хозяин дома с грустью, — только вот закопалась в них, никак не выберет…
«Уж не та ли Флора, в которую влюбился некий Семен — германский агент, на которого доносил жандармскому ротмистру Казимакову его осведомитель Рудевич?!» — от этой неожиданной мысли Измайлову стало жарко, и он расстегнул ворот рубашки. — А что? Такая возможность не исключена. Ведь та неизвестная Флора подвизалась в подпольном заведении Дяди Кости, позже сколотившего банду «Сизые орлы», с которой был связан и Гусман Хайрулов. Итак, не слишком ли много совпадений: и там и тут — красивая женщина, обеих зовут Флорами, та неизвестная женщина связана с бандитом Балабановым, зато у этой Флоры в шайке Дяди Кости состоит ее родственник. А может, это одна и та же женщина?! Дай бог!
— Ваша сестричка Флора, чем она занимается? — осведомился Измайлов, устало поглядывая на хозяина дома. — Здесь-то она бывает?
— Да кто знает, чем она сейчас занимается. До переворота Флора работала в одной приличной гостинице, — ответил тот. — А у нас в Ключищах поди уж год не бывала.
— Она работала случайно не у почтенного господина Балабанова? — пытался уточнить чекист.
— Да кто его знает, — грустно ответил хозяин дома, — в подробности-то она никогда не вдавалась.
— А работа ей нравилась?
— Она не жаловалась. Всегда была хорошо одета, опрятна.
— Живет Флора, случаем, не в Суконной слободе? — с замиранием сердца спросил Измайлов, вспомнив, что заведение Балабанова находилось именно там.
— Кажется, там. — Хозяин квартиры согнал с лица дремотно-грустное безразличие. — А что с ней? Что-нибудь серьезное?
— С ней должно быть все в порядке, — спокойно ответил Измайлов. — Нам хотелось бы просто поговорить с ней об одном человеке.
— Значит, она сама, как фигура, не интересует ЧК? Точнее говоря, вы ее не заберете, не арестуете?
— Это не входит в наши планы. Повторяю, мы ищем одного человека, которого, возможно, Флора знает. Мы надеемся, что вы нам поможете встретиться с вашей родственницей.
Хозяин дома зачем-то застегнул все пуговицы косоворотки, как будто в этот душный день подул холодный ветер, зябко поежился и снова расстегнул ворот. Потом, будто под прессом тяжести, кряхтя, выдавил из себя:
— Живет она на Второй Горе, недалеко от Шамовской больницы, кажется, пятый дом от угла. Дом деревянный, с резными наличниками. Номер-то запамятовал.
— А как же вы пишете ей письма?
— Адрес-то помнит моя жена, а она в роддоме сейчас…
Измайлов еще долго расспрашивал хозяина дома о его покойном младшем брате Гусмане, о его дружках. Но Хайрулов-старший ничего нового не сказал чекисту, пояснив, что они, братья, почти никогда не понимали друг друга и что он пускал Гусмана домой лишь в память о покойной матери, которая, умирая, просила его, чтоб помогал младшенькому.
Шамиль взвешивал его слова, и ему казалось, что хозяин дома с большими мозолистыми руками крестьянина не врет, говорит то, что знает. Потом Измайлов со своим помощником Аскаром поспешили в Казань. Там они по приметам отыскали нужный дом, но хозяйки дома не было.
«Неужели эта та самая красотка Флора, о которой он так много слышал?! Если это так…» — от этой мысли во рту у Шамиля становилось сухо. Он отогнал эту будоражащую все его существо мысль, дабы не сглазить ее.