— Анархистов, что ли? — уточнила Брауде.
— Они самые, — невесело отозвался Олькеницкий, — будь они неладны. Тоже, судя по сигналу, чего-то затевают. Правда, у них здесь сил не очень много. Но неприятных сюрпризов от них можно ждать. По сути дела, это уголовники, которые рядятся в тогу идейных нигилистов. Как трудно прогнозировать осеннюю погоду, так же трудно предусмотреть, что они завтра натворят.
— Для того чтобы поднять мятеж и попытаться свалить нас, у них пока что силенок маловато, — сказала Брауде, закуривая папиросу. — А отсюда вывод: будут ждать подходящего момента, накапливая силы, либо, что скорее всего, попытаются поживиться казанским золотишком. Они конечно же в курсе, что здесь есть чем полакомиться. Ведь анархисты ничего позитивного, кроме разрушения, не предлагают. Некоторые из них проникли в наши ряды, а другие — пытаются примазаться к нам. Так вот на днях прочла очередную стряпню одного из теоретиков анархизма, некоего Кропоткина, под названием «Чего добиваются анархисты-коммунисты?». Так этот бумагомаратель утверждает, что анархистам нужна власть для разрушения ее, для обогащения. Иначе говоря, власть им нужна только для «узаконения» экспроприаций, то есть для грабежа населения, государственной казны.
— Значит, если нет силы для переворота — попытаются напасть на госбанк, — задумчиво произнес Олькеницкий. — Вполне резонно. На это они могут пойти. А нас такая перспектива не устраивает. Ну что ж, об этом мы еще поговорим на совещании. Но, разумеется, такую возможность мы не должны им предоставить, если, конечно, наша версия верна.
— Верна или нет — проверит Шамиль, — заключила Брауде. — Мы сейчас ему это дело и поручим. Как, Шамиль?
— Я, конечно, буду стараться, но справлюсь ли?..
— А вы смелее действуйте, — посоветовал Олькеницкий. — Приучайте себя к самостоятельности. Ведь будут у вас такие ситуации, в которых некому будет подсказывать, как действовать. Чекист — это не актер на сцене с суфлером за спиной. Но это ценное качество самостоятельного мышления нельзя противопоставлять умению советоваться в необходимых случаях.
Председатель губчека дал Шамилю еще много дельных советов.
Потом было совещание чекистов: разбирали «по косточкам» операции, проведенные в последнюю неделю. Кое-кому из сотрудников пришлось изрядно покраснеть за свои промашки. Но тон совещания был деловым и доброжелательным. Измайлову понравились все эти люди, многие из которых приходились ему ровесниками.
Это совещание открыло ему глаза на положение в Казани и уездах губернии. Оказывается, в городе действовали широко разветвленные подпольные организации — Савинкова «Союз защиты родины и свободы» и монархистские, которые лихорадочно добывали и скапливали оружие с одной целью: свержение большевистской власти путем вооруженного мятежа. В Казань понаехало со всех сторон более пяти тысяч бывших царских офицеров. В ЧК поступали сообщения: в некоторых воинских частях зрели заговоры. Во многих уездах губернии враждебные элементы разжигали у местного населения недовольство существующей властью, извращая ее политику. В Казани и в пригородных слободах расплодились банды, грабившие и терроризировавшие население.
Измайлов всем своим существом ощутил на этом совещании, какая опасная ситуация складывается в Казани, какие грозные события надвигаются, точно горные снежные лавины, которые могут в один миг снести всех, кто окажется на их пути. А чтобы этого не произошло, надо далеко видеть и очень быстро реагировать, иначе говоря, решительно действовать даже с риском для собственной жизни, чтобы избежать этой катастрофы, потому что на алтарь кладется не столько жизнь их, чекистов, сколько существование самой советской власти.
Председатель ЧК Олькеницкий особо отмечал, что в этих условиях необходимо крепить дисциплину, перенимать опыт работы друг у друга.
— Человек, который постоянно не работает над собой, не повышает свой профессиональный и культурный уровень, — подчеркивал он, — постепенно становится, как дикарь, дремучим в познании окружающего мира, конкретных людей, наконец, своего дела. В перспективе от такого работника ничего путного не дождешься. Вместо знаний и опыта у него начинают проявляться признаки недалекости, глупости и самомнения, переходящие затем в чванство, что знаменует собой появление отвратительного, я бы сказал, мерзкого типа человека. В будущем место такого человека — в зоопарке за решеткой, как человекообразного животного. Но у нас ему не место уже сейчас. У чванливых, высокомерных людей отсутствует важный предохранитель, который имеется у каждого нормального человека, — это самокритичность.