Вскоре колонна демонстрантов с веселым шумным гомоном, то растягиваясь, как гармошка, то снова собираясь, «рваным» темпом двинулась по Лобачевской улице. Потом, как единый живой организм, колонна втянулась на Грузинскую улицу и остановилась у театра. Начался митинг. С высоты птичьего полета могло показаться: этому живому организму нужно было еще вкусить духовную пищу, чтобы набраться сил и двинуться дальше.
На Большой Проломной на тротуарах плавилась под солнцем медь духового оркестра: пели «Марсельезу» и «Интернационал». Магазины и лавки закрыты. Народу столько, что негде яблоку упасть.
По мостовой двигались колоннами со знаменами рабочие, солдаты и военнопленные — немцы, австрийцы, мадьяры, румыны. Кое-кто из них с винтовками на плечах — это интернационалисты, которые поклялись бороться до «победного конца» за социализм, за диктатуру пролетариата. За ними прошел мусульманский социалистический батальон с красными знаменами. Бесконечной вереницей двигались колонны рабочих и крестьян в сторону крепости-кремля. Перед собравшимся народом в кремле выступил от имени Казанского городского Совета Шейнкман.
Измайлов, изрядно уставший, пришел к себе, как он мысленно называл, в «ночлежку» лишь после полудня. Ему вместе с его товарищем по работе предоставили небольшую комнатушку в коммуналке с закопченными стенами и паутиной по углам. В помещении находились две железные поржавевшие кровати, будто их вытащили из болота, да круглый стол с одним стулом. Вместо занавески на окне колыхались, прикрепленная двумя канцелярскими кнопками, пожелтевшая газета. Но Шамиль был очень рад этой комнатухе, потому что это был свой угол в кирпичном двухэтажном доме по Малоказанской улице, в центре города.
Он прилег было на койку, чтоб перевести дух, да уснул как убитый. Открыл глаза лишь под утро, когда первые лучи солнца робко заглянули в запыленное, как на мельнице, окошко.
Утром Шамиль явился на службу, и, как оказалось, очень кстати. Заместитель председателя губчека Брауде молча подала ему шифрованную телеграмму из Москвы.
«Казань. Гоголя, 28. Олькеницкому.
В Петрограде разоблачен матерый германский агент-диверсант по кличке Свифт, действовавший в России с 1913 года. В 1916–1917 годах орудовал в Казани: участвовал вместе с агентом по кличке Двойник в диверсиях на участках Московско-Казанской железной дороги — крушение составов, взрыв вагонов с боеприпасами. Этими агентами велась подготовка крупной диверсии на пороховом заводе. По показаниям Свифта, это задание остается в силе до настоящего времени. Однако Двойник исчез из поля зрения германской разведки после неудачной попытки вербовки русского офицера. Причина исчезновения его не ясна. Не исключается, что диверсия на пороховом заводе поручена другому агенту. Двойник выходил на резидента германской агентурной сети в Поволжье. Возраст Двойника 30–35 лет, высокого роста, плотного телосложения, светловолосый, глаза большие, карие, лицо продолговатое, нос прямой, с небольшой горбинкой. По характеру общительный, легко сходится с людьми, особенно с женщинами. Образованный. Обладает артистическими способностями. Очень хитер и осторожен.
— Именно об этих приметах говорил мне и Мулюков, — проронил Измайлов.
— Применительно к кому? К Двойнику?
— Совершенно верно, к этому агенту.
— Так… — полуутвердительно-полувопросительно произнесла она. — И что же нового это привносит?
— Если Двойник и Семен Семенович Перинов — одно и то же лицо, то поиск можно вести по нескольким направлениям.
— Например?
— Ну, например, с бывшей алафузовской компанией, которая куражилась в Чистополе прошлой осенью.
— Вы полагаете, они осели в Казани?
— Конечно, сам миллионер Алафузов, разумеется, бежал, но его компания в большинстве, пожалуй, осталась.
— Это, в общем-то, реально, — задумчиво проговорила Брауде, — кто-то здесь остался. Все забились по щелям или приняли благообразный вид, подобающий нашему времени. А потаскухи, надо полагать, надели чуть ли не черные косынки и выдают себя небось за бывших воспитанниц Казанского института благородных девиц.
Хозяйка кабинета помолчала, тихонько постукивая карандашом по столу, и поинтересовалась: