Я всхлипнула от удовольствия, когда мужчина опустил руки на грудь и начал нежно массировать, продолжая покрывать поцелуями шею и ключицу. Молоточками, в голове стучала слабая мысль, что так нельзя.
- Нееет! - простонала я, запуская руки в волосы Владыки и легонько оттягивая его голову от своей груди.
- Да! - резко ответил мне мужчина, послушно отрываясь, но не для того чтобы остановиться, а чтобы сдернуть с себя рубашку.
Прикосновение кожа к коже смыло последние остатки разума и стыда, превратившись в яркое, всепоглощающее желание. Канули в бездну все мысли о морали и долге перед другим человеком, ставшие вдруг ненужными и не настоящими. Пали последние барьеры и я принялась отвечать на поцелуй Владыки, позволяя откровенно ласкать себя. Размышления остались на потом, как и самобичевание, а сейчас была только страсть и ничего более.
Языки сплетались, поглаживая друг друга и расходясь в стороны. Мы целовались, забыв обо всём на свете, не думая о неподходящем месте и возможных посторонних, сейчас это было не важным. Казалось, что руки мужчины были везде: на груди, на талии, на бёдрах, прижимая к себе ещё теснее, ещё ближе.
Как мы оказались около одной из стен беседки, мне было не интересно. Больше занимали ощущения не деревянной стены, обвитой зеленью, а твердого торса мужчины и его внушительный бугор чуть ниже живота. Он вжимался в меня, раздвигая коленом ноги и даря давно забытые чувства.
Губы Владыки оторвались от моих, и я с тихим стоном втянула воздух. Мужчина словно сошел с ума от этого звука, он покрывал поцелуями всё до чего мог дотянуться, одновременно снимая с меня остатки рубашки.
Грудь не избежала атаки и я выгнулась, чувствуя жар рта, то на одном соске, то на другом. Совсем естественно я встала на носочки, чтобы облегчить Леониду доступ к своему телу. Пальцами зарылась в шелковистые волосы, задыхаясь от того, как руки Владыки спускаются по нежной коже живота. А потом ещё ниже, к самому жаркому местечку. Влажность, которую наверняка ощутили пальцы мужчины, не смущала меня, наоборот, я была рада, что он понимает, насколько я хочу его, насколько готова.
Следом за руками, его рот проделал огненную дорожку, а язык оставил след, чуть холодящий кожу от ночной прохлады. Он наверняка опустился на колени, чтобы целовать мой живот и чуть ниже, сам гладкий холмик. Я лихорадочно гладила его по голове, чуть дергая длинные пряди волос, раздвигая ноги шире и желая ещё большего. У мужчины с трудом получалось добираться до моего сокровища, слишком велика была разница в росте. Меж нежных нижних губок поселилась самая настоящая, сладкая и мучительная боль, которая требовала себя унять. Стон, сорвавшийся с моих губ, был скорее жалобным, чем страстным. Глаза запекло от слёз, желание было настолько сильным, что казалось, я сойду с ума.
С тихим рыком, мужчина резко поднял мою ногу и поставил себе на плечо, бесстыдно открывая меня и заставляя облокотиться на стену. Несколько ударов языка о клитор и я сжалась как струна, чтобы оборваться от наслаждения на самой высокой ноте. С тихим вскриком я рассыпалась на мириады кусочков и забилась в волнах оргазма.
Очнулась я только когда почувствовала спиной твёрдую поверхность, меня аккуратно, но настойчиво укладывали на пол беседки, на моё же покрывало.
- Ваша Светлость, - просипела я, пересохшее горло отказывалось выдавать более достойные звуки.
- Лео, - напряженным голосом ответил мужчина, раздвигая мои слабые ноги.
- Ваша Светлость, - не согласилась я, попытавшись сказать, что меня опоили.
В этот момент упругая головка члена ткнулась прямо в лоно, и меня прострелило током удовольствия. Бёдра сами собой подались навстречу мужским движениям, и я прикусила губу. Крохи совести, которые пытались изменить ситуацию из последних сил, растворились в новой волне возбуждения, и я сама потянулась за поцелуем.
- Аднан, ты слишком узкая, - прошептал мужчина, оторвавшись от моих губ. Он пытался войти, но не мог.
- Расслабься, - почти умолял Владыка, и я пыталась так и сделать, желая почувствовать его в себе.
Захныкав от досады и новой волны возбуждения, я резко вскинула бёдра навстречу мужским и тут же зашипела от боли. Мышцы, отвыкшие от вторжения за столько лет, всё-таки допустили завоевателя, который тихонько шептал мне на ухо:
- Тише, милая, тише. - Оставаясь при этом не подвижным.
Пусть я не видела его в привычном понимании, но мои щупы гладили его лицо, что застыло маской страсти. А в голосе я слышала безумное напряжение, Владыка явно сдерживался из последних сил. Дежавю было настолько ярким, что я на мгновение потерялась. Лишь несколько секунд спустя поняла, что это было воспоминание. Когда-то я уже занималась любовью с Владыкой Срединного государства.