Очень сомневаюсь, что Давид действительно испытывал благодарность. Скорее всего, просто решил пересидеть в безопасном месте у знакомого жреца, вот и всё. А сам Сагид ещё верил в человечность, что простительно для жреца, но не бывшего наёмника. Татуировки, скрытые широкими рукавами, многое мне поведали.
На такой печальной ноте и закончился обед. Наяния хоть и уговаривала пару песчаников остаться, Сагид отговорился приглашением старшего служителя в местном храме. Для северянина это было очень важно и Ная не стала настаивать, взяв обещание с друзей, что они завтра обязательно придут.
Стоило парочке песчаников скрыться в экипаже, как Ная, резко развернувшись, поспешила во дворец. Лео успел её перехватить и что-то тихо произнёс, но Владычица вырвала руку, и одарив страшным взглядом, ушла.
Подойдя к Лео, я осторожно протянул:
- Женщины...
- Боюсь, что дело не в этом. - Ответил друг, поворачивая к знакомой тропинке.
- Лео?
Но махнув мне рукой, Владыка пошёл к тайному садику. Испытывая противоречивые чувства, я все же прокрался за ним. В голове никак не укладывалось, почему Леонид возвращается к месту захоронения, где никого нет, ведь Ная жива.
Наблюдая, как Владыка вновь припадает к мраморной статуе, словно жаждущий к источнику, я решил посоветоваться с Каем. Придворный маг должен сделать хоть какое-то предположение относительно странного поведения Леонида.
Пока возвращался во дворец, мне принесли конверт с гербом семьи Валедо. Раскрывая, уже знал, что нового ничего нет, но не мог не надеяться.
"Дорогой супруг. Вся семья здорова и благоденствует. Ваша супруга, госпожа Калина Валедо".
Всё! Три предложения, которые неизменны в течение всей нашей совместной жизни. Подавив тяжёлый вздох, я смял конверт и засунул в карман.
После покушения на Аднан, вернее - на Наю, я съездил к старшим Валедо попроведать семью. Меня неприятно удивило их поведение, их явное недовольство моим приездом. Если бы я знал эту семью чуть меньше, то решил бы, что они напуганы, а от этого и злость. Последняя мысль подняла волну отвращения, и я стал раздумывать над ней. Так учил меня Дон, глава Теней. Мы предпочитаем отгонять мысли, несущие нам негативные эмоции и для простого человека - это простительно, но не для Тени. Теней учат анализировать такие мысли ещё тщательнее. Потому, что мысли, которые нам не приятны, чаще всего сигналы мозга о подозрительных моментах. Я убеждался в этом на своём опыте множество раз.
Но почему-то совершенно забывал об этом методе с Калиной. Я любил свою жену, верил ей, как никому другому. Я уважал старших Валедо и даже не пытался в чем-то их подозревать. Неужели зря?! И опять от этой мысли мне стало гадко. Что-то скребло внутри, будто ответ лежит на поверхности, будто я знаю его. Я даже остановился недалеко от двери в "башню" мага и сжал голову руками. Казалось, что вот-вот, я сейчас всё пойму. В этот момент, тяжёлая дверь, с обшивкой из железных полос, с силой вылетела, чтобы удариться о противоположную сторону и разлететься в щепки.
Мне стало откровенно дурно. Если бы я прошел сразу к двери, то сейчас разлетался бы вместе со щепой по всему коридору.
Аккуратно заглянув в проём, я увидел Наю и Кая, которые в ошеломлении смотрели на остатки двери. Увидев меня, Ная побледнела, и пошатнувшись, чуть не рухнув в обморок.
- Со мной всё в порядке, - поспешил я успокоить Владычицу, но мой голос едва слышно дрожал.
Я присоединился к ним и все вместе мы с минуту созерцали проём двери. Надо сказать, изнутри зрелище было ещё более впечатляющим. Все стены были обуглены, предметы, располагавшиеся рядом с дверью, превращены в пепел.
- Могу я узнать, что это было? - осторожно нарушил я молчание.
- Госпожа попробовала создать маленькое пламя, - задумчиво ответил Кай.
- Иллюзию пламени, - поспешила сказать Ная.
С каждым словом, я чувствовал, как мои глаза всё больше расширяются. Мне казалось, что они никогда не приобретут свой размер, так был шокирован.
- То есть, сейчас иллюзии реальны? - уточнил я и Кай кивнул, начиная шарить по своей мантии в поисках неизменной книге.
- Только теперь, я не могу их создавать и контролировать, - мрачно сообщила Владычица и тяжело вздохнула.