- Род бастардов, - вслух заметила Доминика с усмешкой. Разумное Порождение Тьмы, которое было древним магом, назвало ее так, и этот ярлык никогда не покинет ее головы. Рабыня удивленно посмотрела на госпожу, но ничего не сказала. Доминика не помнила её перед отъездом в Вольную Марку, значит, девушка была в поместье относительно недавно, и, судя по ее поведению, её где-то отлично обучили. Наверное, как и Орану, служанку Гаррета, бывшую рабыню Андрианы.
После ванны Доминика проигнорировала накрытый в честь её прибытия стол и велела Аналин прихватить в кабинет Эрастенеса мясные закуски и бутылку вина. Пока она усаживалась за столом, на который со спины светило заходящее солнце, и раскладывала запыленные открытые тома, пришла рабыня со всем, что от нее попросили и больше, на случай, если госпожа захочет нормальной еды.
Но аппетита не было, а вот сухое красное вино быстро заканчивалось в бокале. В процессе изучения информации магесса выбирала одну из книг, смотрела обложку, чтобы она была о какой-то области исследований, а не жизнеописание или, того бесполезнее, беллетристика. Садилась за стол, пытаясь открыть на странице, которой книга упала со стола или полки. Выпивала несколько глотков. Читала разворот, может, два, что-то отмечая на приготовленном листе бумаги. Выпивала еще несколько глотков и откладывала книгу на место на полке, к сожалению, случайное, не пытаясь в поисках информации еще держать в голове тематический и алфавитный порядок книг в кабинете отца, в котором никогда не могла распоряжаться, как в своем.
Разбор литературы успокаивал и напоминал о временах, когда Доминика жила в Верхнем Городе Киркволла в арендованном Имении, собирала информацию о Тейгах, Духах и Демонах, Школах Магии – неважно. Там она чувствовала себя комфортно, уютно, к ней приходили гости, первое время у нее был доверенный помощник… Воспоминания оставляли на сердце тяжесть, а на лице – печаль. Аналин наблюдала за работой госпожи, замечая, как та становится все печальнее, но ничего не могла с этим сделать. Она не могла даже помыслить, что кто-то должен сейчас отвлечь хозяйку, ну, или хотя бы не подливать ей вино. Аналин была уверена, что должна была только прислуживать.
Естественно, никаких зацепок в книгах не было. Помимо книг о Древних Богах, о Думате, на полу лежали книги по ботанике для улучшения лириумных зелий, тома по Истории Тевинтера, несколько энциклопедий марчанских философов, с десяток мемуаров. И все по разным темам, поэтому, расслабившись за просмотром литературы, Доминика обессилено подняла голову из-за стола и потянулась в кресле. За окном было темно, Аналин зажгла много свечей и всё ещё сидела у дверей.
Доминика забралась с ногами в кресло и взяла очередной полный бокал пьянящего напитка. Вставать не хотелось, ведь провела она за столом не меньше трех часов, час не вставала, чтобы что-то убрать, почти без еды, и могла просто не удержаться на ногах. Она оглядела большой стол отца, несколько крупных выдвижных ящиков. Лениво осмотрела их. Помимо рабочих записей, среди стопок обнаружилась рукопись. Первая страница гласила, что личный дневник был начат больше тридцати лет назад, когда мужчина женился, но Доминика еще не родилась.
Любопытство и почти полная уверенность в том, что Эрастенес не вернется, мотивировали её заняться чтением этой рукописи.
- Вы очень похожи на своего отца. Он тоже любил засиживаться допоздна, - сказал Яков, входя. Он что-то прошептал эльфийке, и та спешно покинула кабинет. Раб подошел к госпоже и встал возле хозяйского кресла. – Я бы не стал настаивать в любой другой день, но думаю, что вам стоит отдохнуть с дороги. Мне проводить вас в вашу комнату?
- Я совсем не хочу спать, - ответила Доминика, оторвавшись от чтения. Почерк у Эрастенеса был угловатый, узкий, разобрать его стоило больших усилий, особенно среди ночи. Женщина протерла глаза и посмотрела на настенные часы. – Хотя, возможно, ты и прав. Так как вокруг меня ничего не менялось, я и не заметила, сколько времени прошло, - призналась она и поднялась на ноги. Ватные, они плохо держали хозяйку, и она оперлась руками на стол. Голова приятно кружилась, пространство перед глазами повернулось на шестьдесят градусов вокруг центральной оси и вроде бы встало на место.