- Вы не только очень устали, но и выпили лишнего для одного вечера, - спокойно сказал Яков. – Я могу вас донести.
- Не надо. Я уже не маленькая, - испуганно сказала Доминика. Сделав несколько глубоких вдохов, она шагнула в сторону, подобрала дневник отца, прижала к себе. Сделала два шага в другую сторону, чтобы выйти из-за стола. Это далось ей с трудом. Хотелось присесть обратно в кресло и задремать прямо в нем, даже если потом все тело будет болеть от неудобства.
- Нет ничего постыдного в том, что раб поможет вам добраться до спальни, - мужчина с легкостью подхватил госпожу на руки, и та не смогла сопротивляться. Якову не составило усилий донести Доминику до противоположного крыла поместья. На пути встретились еще двое рабов, и они послушно потупили взгляд, чтобы не смотреть на госпожу. В небольшой, но уютной спальне, была уже готова постель, одежда для сна. Аналин ждала команды, чтобы помочь. Доминика позволила себя переодеть, до последнего прижимая к себе рукописи отца. Она забралась под одеяло, и рабы оставили её одну до утра. Яков пожелал спокойной ночи. Доминика хотела ещё немного почитать перед сном, положила дневник рядом, решила полежать минуту с закрытыми глазами и заснула долгим, но беспокойным сном.
Сон не был кошмаром, но его неуютная обстановка вынуждала бежать и строить мысленные баррикады. Доминика будто бы ходила по знакомому ей дому, но наполнен он был бестелесными черными фигурами, осколками её и чужих воспоминаний, будто ещё со времен, когда здесь жили родители её отца. Магесса не была настроена смотреть, как ей казалось, на надуманные искаженные картины прошлого, которые она сама ожидала бы представить, прочитав дневник отца, поэтому погрузилась глубже в собственные мысли.
Опыт изучения искусства сомниари, к которому у нее не было явного таланта, помог ей сосредоточиться во сне. В качестве идеального места для размышлений она попыталась воссоздать кабинет, в котором когда-то работала в Верхнем Городе. Она старалась менять Тень вокруг себя аккуратно, чтобы не привлечь демонов. В этом кабинете оставался привычный легкий беспорядок, так как всё, что могло пригодиться на данном этапе исследований, всегда должно находиться поблизости, не на полках. Однако никакие из книг во сне невозможно было прочитать. И, да, магию, возможно, можно было бы осваивать совсем иначе, если бы во сне послушник мог прийти в библиотеку и прочитать что-то из запретной секции, а еще лучше, поколдовать. Библиотекарям приходилось бы иметь сонных смотрителей, Кругу – сонных храмовников, чтобы юные маги не практиковали Магию Крови, про которую начитались во сне, ведь наяву такую литературу хранить нельзя… А в Тевинтере у магов было бы больше времени на новые исследования. И, если было бы можно находить во снах вещи, которые лежали в месте, где ты спишь, скажем, тысячу лет назад, можно было бы читать рукописи, след которых исчез когда-то давно, но кто-то знал, что в данном месте это произведение когда-то лежало.
Мысли о таком положении вещей вдохновляли и прогоняли страхи и переживания, пусть Доминика и знала, что такое невозможно. Время до пробуждения она провела в наведении порядка внутри своей головы и приготовилась потратить день на разбор дневника отца.
Однако её планам не суждено было исполниться сей же час. Около полудня Яков разбудил госпожу с новостью, что пожаловали представители из Круга Менратоуса по поводу книг, которые ее отец обещал подарить библиотеке Круга.
Молчаливая Аналин уже была в спальне и помогла привести госпоже себя в порядок за считанные минуты. Полуденный стол уже был накрыт в центральном зале, там же сидели трое магов разного возраста. Старшего Чародея Децимуса Доминика узнала сразу, ведь именно он учил её школе энтропии, когда та сама была в Круге, а вот его молодых помощников видела впервые. Выглядели они старше хозяйки дома, но вряд ли по факту достигли даже возраста двадцати пяти лет.
- Доброе утро, госпожа Серас, - Децимус сделал жест рукой, но не стал вставать из-за стола, маги моложе поднялись со своих мест и поклонились. Ноги старого чародея уже не позволяли ему лишний раз передвигаться или вставать на них, так как хрупкие старые кости могли подвести в любой момент. В отличие от разума.