- Доброго утра и вам, Младшие Чародеи и Старший Чародей Децимус Парнасий, - вежливо ответила Доминика, откашлявшись. В горле было сухо, как в пустыне, виски слегка гудели. Ещё час в постели не помешал бы ей, но гости всегда были важнее хозяина, особенно из Круга. – Мне передали, что вы пришли по поводу книг, которые вам обещал мой отец, - начала она сразу с важного вопроса. Сопровождавшая госпожу Аналин налила стакан воды и чашку кофе с молоком, чтобы магесса могла не только утолить жажду, но и взбодриться. За последние годы предпочтения Доминики изменились в сторону более крепкого кофе, но никто из рабов об этом не знал, поэтому ей пришлось пить, что есть. – К сожалению, он не оставил мне никаких распоряжений, поэтому я не могу просто отдать вам любую книгу, которую вы назовете.
- Да, я понимаю. Ваша частная коллекция очень ценна, и я бы с радостью попросил что-то для себя, но я уважаю вас и вашего отца, - с улыбкой сказал Децимус и передал через одного из помощников бумагу. Написана она была аккуратным почерком, подписана витиеватым росчерком, похожим на подпись Эрастенеса.
- Яков, ты лучше разбирался в письмах. Это не подделка? – женщина протянула рабу листок. Тот смотрел на бумагу долго, с минуту, за это время Доминика успела выпить кофе и почувствовать себя живой и вполне готовой к серьезной работе.
- Это письмо писал я сам под диктовку хозяина. Свой почерк я ни с чем не спутаю, - резюмировал раб и передал письмо обратно. Пришла очередь Доминики изучить бумагу и представленный в ней список книг, пожертвованных кругу. – Четвертый том «Хождений по Огню», вся трилогия «Магистерских секретов», даже шутливая книга про магию в быту – он отдает довольно ценные для нашей коллекции книги. Может, он и «Падение Арлатана» в пересказе магистра Мёбиуса обещал? – раздраженно отметила магесса.
- «Падение Арлатана» нам было пожертвовано еще два года назад. Удивительно, что вы не знаете, - ответил Старший Чародей с искренним беспокойством в голосе.
- А я, кажется, не удивлена, - после недолгих раздумий сообщила женщина. – Хорошо. После трапезы мы пойдем в библиотеку.
- Госпожа моя, я могу принести все книги из списка ещё до того, как вы закончите завтракать, - предложил Яков вежливо.
- Нет. Я хочу сделать это сама, - отказалась Доминика и наконец-то притронулась к еде.
Трапеза проходила в молчании. Старший Чародей почти не притрагивался к еде, видимо, из-за слабого старого желудка, который не переносил специй, но его помощники с нескрываемым удовольствием уплетали сладкие закуски и острое мясо. По их горящим глазам и испуганному молчанию во время беседы можно было заключить, что оба мага были не из альтусов. Возможно, это даже дети рабов или сопорати, которым повезло родиться с магическим даром. Молодые люди с восторгом глазели на обстановку, не вынимая вилок изо рта, будто это был их первый и последний шанс прикоснуться к жизни высшего сословия.
Доминика подметила это, пока завтракала и разглядывала гостей. Сейчас ей не очень хотелось думать о том, что отец уже давно раздает книги из частной библиотеки, о том, с чем она может столкнуться, когда придет в библиотечный зал: полупустые стеллажи, брошенные одинокие тома на полках, отсутствие того, по чему когда-то самостоятельно пыталась учиться она, по чему училась рабыня Кальперния… До того, как была убита в этой самой библиотеке.
Яков терпеливо ждал в холле. Рабы едят, когда им будет дозволено не появляться перед господином, а Доминика такого распоряжения ему не давала. Возможно, по забывчивости. Когда гости закончили, Яков молча махнул поджидавшим в соседнем помещении рабам. Доминика заметила, что этих двоих она тоже не знала, как и Аналин. Однако это могли быть дети повара, и ей надо было обязательно выяснить на днях, сколько вообще людей живет в её подчинении под этой крышей.
Хозяйка дома хорошо помнила дорогу до библиотеки и повела гостей туда, а Яков замыкал процессию. Помещение библиотеки семьи Серас располагалось в центральной части поместья на втором этаже прямо над залом для приемов. Центральная часть дома считалась общей, в отличие от правого и левого коридоров, которые изначально делились, как «женская» и «мужская» половины дома. Сейчас же разные поколения семьи могли занимать любые спальни и кабинеты и, так уж вышло, что отец Доминики давно уже жил на левой «мужской» половине, тогда как девочку поселили в свободной спальне с окнами на восток, где она спала и сейчас.