Пару дней в Кругу только его и обсуждали, как эксцентричного бывшего ученика, но потом это как-то забылось, тем более, в Тевинтер дошли слухи о назревающих конфликтах в Кругах Магов по всему миру. Волновали они только Старших Чародеев и Магистериум, и единого мнения по этому вопросу не было.
От недели к неделе забот у Доминики становилось все меньше. Из вернувшейся из агрессивного к свободным магам мира эксцентричной барышни она стала просто Старшим Чародеем в Круге Менратоуса, у нее появились свободные часы вечером и тихие выходные, в которые она наконец-то притронулась к рукописи своего отца.
Из-за его специфического почерка больше часа чтения подряд она не могла себе позволить, но все равно, чем дольше она читала, тем больше необычных и странных вещей открывались ей. Как, например, узнала она, что в доме до рождения Доминики жила рабыня, перекупленная в Антиванском борделе. Она была настолько прекрасная настолько, насколько она была блаженная. То есть безумная.
Родители Эрастенеса на старости лет купили несколько «несчастных» рабов, чтобы привести их в надлежащий вид, а потом раздать друзьям. Но парочку из них они оставили себе. Одной из которых была эльфийка без имени, которой с помощью незлого отношения и магии попытались вернуть разум, то есть она стала иногда чувствовать себя просветленно и даже пытаться говорить на общем языке, в остальное же время оставаясь угрюмой припадочной девицей, кричащей на эльфийском. К записям была приложена страница небольшого досье на эту рабыню.
Перед попаданием в Антиву она была Первой клана, путешествующего тогда по западу Вольной Марки. Соклановцы пришли с кланом в Антиву, где в то время, да и сейчас, возможно, жил один эксцентричный знахарь, который в свободное время по доброй воле коллекционировал экзотические недуги и пытался вылечить несчастных.
Знахарь пересказал слова долийцев, что однажды болезнь настигла Первую клана в руинах. Она в них уснула нормальной, а проснулась уже безумной. Хранительница подтвердила, что юная эльфийка, только получившая валасслин, не была одержимой, поэтому ее повели к ближайшему бесплатному знахарю. Тот пытался успокоить девушке нервы настоями и ароматными смесями, использовать гипноз, чтобы достучаться до разума долийки. Она довольно смирно себя вела, но иногда, чаще всего во сне, у нее случались приступы, она кричала на непонятном ему языке или пела. Знахарь не был человеком мягким, поэтому, как только больная стала доставлять ему больше хлопот, чем интересовать своей болезнью, отвел ее куда-нибудь. Бордель оказался лучшим местом для нее, так как долийка была невероятно красивой даже для эльфа, что уж говорить об этих «крупнозадых мускулистых человеческих бабищах» (цитата знахаря).
В Антиве эльфийка провела еще без малого полгода. Жить в общем шлюшьем бараке ей было нельзя, так как ее приступы пугали остальных девушек, но на блаженную нашлось много любителей экзотики, поэтому хозяин не поскупился на отдельную комнату для Изюминки (так назвал ее хозяин). Только он планировал выручать с нее деньги как минимум лет десять, как явились маги из Тевинтера с очень большой суммой денег и заинтересованностью в исследовании болезни девушки, и хозяин борделя с неохотой, но продал свое удачное приобретение.
За время что бывшая долийка провела в поместье Серас, Эрастенес успел провести время рядом с ней, особенно во время приступов, кропотливо записывая фразы на долийском общим алфавитом. Параллельно со своими исследованиями и посещениями больной рабыни, он успел жениться, понять, что его родная жена не может зачать ребенка, и заболеть навязчивой идеей: провести ночь с блаженной рабыней. И виной тому, что он долго не решался, были не общие правила, а внутренний кодекс.
Доминика постепенно читала, как образ семьи, который был у нее всю жизнь, рушился на глазах. Как все на самом деле в доме ученых было неправильно и противно. Точнее, вполне прозаично по меркам Тевинтера. Жена Эрастенеса после разочарования в браке с замкнутым ученым начала заводить богатых и не очень любовников, а дома только и делала, что экспериментировала на рабах со школой энтропии, а других гоняла по поместью по всяким мелочам. Отец же Доминики почти с женой не общался, хотя благодаря информации рабов знал все о ее похождениях, вел отдельный сбор информации о Древних Богах Тевинтера и не только. Во время приступов эльфийки он смог записать несколько текстов на эльфийском, но только так и не заставил себя выбраться за пределы Тевинтера, чтобы показать эти записи настоящим долийским эльфам, которые могли что-то ему пояснить. Ему было интересно, ведь во фразах звучали имена эльфийских богов, о пантеоне которых Эрастенес имел какое-то общее представление из пары общих источников из Орлея. Информации было слишком мало, чтобы отрицать их существование или верить в них. Ничего, кроме имен. И опять же с этим ему могли помочь в любом долийском клане.