И вот, после перерыва в записях в несколько дней, будто Эрастенес не хотел или не считал нужным рассказывать о происходящем, появляется вполне душещипательная и подробная история того, как маг, не в силах больше сдерживать свою страсть, овладевает безумной эльфийкой. Насмотревшись на ее приступы и проникнувшись к рабыне скорее жалостью, чем презрением, магистр счел это сочетание красоты и болезни притягательными.
«Она отдалась мне без остатка, как только осознала, что я собираюсь с ней сделать. Возможно, именно поэтому она пользовалась популярностью в Антиве. Нерастраченная магическая сила долийки так и хотела вырваться на свободу вместе с ее стонами и криками на непонятном мне языке, и я потерялся с ней в этом чувстве, как в закоулках Тени одержимый. Это было прекрасное и в то же время извращенное чувство, которое я вспоминаю с ненавистью к себе и блаженной улыбкой простака одновременно. Поэтому за две недели я приходил к ней еще два раза, а потом проснулся», - дословно гласит последний абзац того отрывка жизни Эрастенеса, который он посвятил безумной эльфийке.
Вечером, после прочтения этих отрывков, Доминика не почувствовала никакого отвращения к отцу. Любой имеет право на небольшую интрижку, особенно в такой неприятной ситуации, которая происходила между отцом и матерью.
На следующий же день чтения Доминику ждало большое потрясение, как и самого героя рукописи. Рабы, ухаживавшие за долийкой, сообщили, что у той не случились лунные дни. Дело было плохо: безумная забеременела. Этот вопрос можно было решить радикально, но Эрастенес с женой тогда впервые за долгое время пришли к единому мнению: лучше оставить. О бездетности хозяйки дома знали, но обставить все, как чудо, не составило труда. На некоторое время хозяйка дома оставила контакты со всеми своими любовниками и стала меньше выходить на люди, всегда изображая, что носит ребенка, который на самом деле был не под ее сердцем.
В некоторых семьях Тевинтера рождались бастарды от рабов, которых потом оставляли в семье, но чета Серас решила поступить хитрее: они вовсю пытались обставить, что это будет настоящий наследник рода. Во время «беременности» жены Эрастенес специально перерыл огромное количество книг, чтобы узнать о том, какими могут родиться полукровки людей и эльфов. Волноваться было не о чем: они почти полностью наследовали человеческие черты и острых ушей ни у одного из известных полукровок не было. В это же время его женщина нервничала из-за проходящей у юной рабыни тяжелой беременности и сама ела, как не в себя.
Согласно записям, до родов рабыня была особенно тихой, даже перестала кричать по ночам. Она все еще мало ела, предпочитала сидеть в кресле у окна, а в ее глазах были слабые искорки разума.
В назначенный день родов в поместье начался ад, не прекращавшийся почти сутки.
Как писал Эрастенес, изначально планировалось, что роды будут приняты в доме, но, как только начались схватки, повитуха, с которой взяли клятву крови молчать о случившемся, посоветовала отнести роженицу в, желательно, звуконепроницаемое помещение. Хозяйка дома предложила пустое помещение за винным погребом в подвале. Рабы сразу же поспешили туда с тазами, полотенцами и эльфийкой на самодельных из простыней носилках. Та оживилась, пыталась опрокинуть себя, но обошлось. Процессию замыкала повитуха и хозяева дома.
Эрастенес писал, что очень хорошо запомнил эти сутки, а особенно сырой подвал, в котором они с женой поддерживали защитный купол, пока повитуха колдовала над рабыней, так как сама была из магов-знахарей Тевинтера и не могла представить себе, как можно эффективнее облегчить боль, кроме как магией. Так как эльфийка была больной, да и к тому же, магом, концентрация энергии в подвале настолько зашкаливала, что к куполу, поставленному двумя магистрами, слетелись все призраки и демоны из Тени вокруг, пытаясь своими образами и криками притянуть к себе внимание магов и проникнуть в их головы.