- Госпожа, даже я не решаюсь выходить в сад. У вас там засел какой-то колдун и требует вас, сжигая любимые розовые кусты садовника, - указал Яков на плачущего садовника в углу гостиной. Его пытались успокоить горничные, даже старый Карл покинул кухню.
- Хорошо. Сопровождение мне не нужно, - нахмурилась она и вышла в сад. Аналин, сопровождавшая госпожу из Круга, осталась в доме.
Магесса задумалась, кто настолько безрассуден, чтобы забраться на чужую территорию, и настолько способный маг, чтобы не испугаться охраны, а наоборот, запугать всех на территории. Гаррет пришел по ее душу? И Фенрис вместе с ним? Догадались, что она могла повлиять на Эльтину, чтобы та умерла? Вряд ли.
Мысли ее прервали тихие всхлипывания в беседке неподалеку, звук льющейся жидкости и треск горящих веток. В темноте стали заметны всполохи магического огня и одинокий силуэт.
- Я слышу твои шаги, - угрожающе произнес голос.
- Ты требовал Доминику Серас. Вот она я, - уверенно ответила женщина, подняла магический щит и вышла из-за сплошной стены кустарников.
На лестнице перед беседкой сидел один мужчина. На первый взгляд, совсем незнакомый ей. Всклоченные чернильно-черные волосы, потрепанный дорожный костюм. Рядом валялись запыленный плащ, посох и обгорелые бутоны алых и фиолетовых роз. С другой стороны от плаща стояла пустая бутылка вина, на дорожке осталась бордовая лужа от алкогольного напитка.
Доминика видела Дориана Павуса всего пару раз в своей жизни, в один из которых даже не задумывалась запоминать, кто это и как он выглядит, но решить, что это был не он, было бы очень глупо. Чародей посмотрел на Доминику грустными заплаканными глазами и поднялся, чтобы обнять ее, а точнее, повиснуть у нее на шее. Магесса не ожидала такого сердечного приема, но все же удержалась на ногах. И даже мысли о том, что он вторгся к ней домой и перепугал всех рабов, отступили на второй план. Даже если их брак не сложился и никогда не сложится, это не мешало им быть хорошими друзьями по переписке и испытывать друг к другу теплые чувства. Даже когда помолвку разорвали, и родители Дориана оборвали с ней контакты, он не перестал ей писать.
- Ты плакал сюда из самого Каринуса? – не удержалась от шутки Доминика.
- С переменным успехом, - сквозь всхлипывания ответил друг. Колкости быстро привели его в чувства.
- Расскажи мне, что произошло, что ты прибежал сюда, - заботливо попросила женщина. – В общих чертах. Не оставаться же нам всю ночь на улице.
- Я не могу больше появляться в доме, в котором рос. Меня… меня там не принимают, - подбирая слова, начал Дориан. – И это зашло сли-и-ишком далеко, - не сдержался он и снова расплакался.
- Да, я слышала про скандал, но только в общих чертах, - Доминика высвободилась из объятий и повела чародея из сада в сторону дома. Вещи остались в беседке.
- Пока я был у учителя, мне подобрали новую жену, как я и предполагал, - начал Дориан и посмотрел на подругу. Та удивленно посмотрела на него. – Ты была не в курсе, да? Ливия из Каринуса. Совсем молоденькая, но остра на язычок. Нас познакомили, а потом я и забыл о ней, пока мне не поставили ультиматум: женись на ней. Я уже к тому моменту оставил Алексиуса, так как с ним происходит что-то странное: он замкнулся на новом исследовании, это стало похоже на нездоровый фанатизм, и я временно вернулся домой. Точнее, зашел ненадолго, - он тяжело вздохнул и протер покрасневшие глаза. Доминику встретил Яков, и, пока Дориан молчал, она попросила приготовить небольшую комнату для гостя, принести его вещи из сада, накрыть стол для обоих в гостевой.
- Я так поняла, когда ты возвращался в дом в тот раз, ты снова отказал родителям и очередной невесте и ушел. Куда? – обратилась женщина к магу. Тот будто не обращал внимания на мельтешение рабов у дверей поместья и в холле, как они со страхом смотрят на него. Для него они были привычной частью аристократического интерьера.
- Ушел туда, где меня понимают и ценят. Мы познакомились в таверне, и в тот же вечер я уже ночевал у него, - вздохнув, ответил Дориан. – И все было прекрасно, но, либо меня нашли шпионы, либо, что звучит хуже, он меня сдал родителям, когда я надоел. Люди отца приволокли меня домой, мне устроили скандал с криками и битьем стекол, но потом на некоторое время оставили в покое. Стекла бил я.