- Если парень заразился, то ему уже ничто не поможет. Даже если он не умрет, то рано или поздно превратится в вурдалака. Он мог бы стать Серым Стражем, если бы Алексиус отвез его в Андерфелс, - эти истории рассказывал Доминике Андерс после того, как та вернулась с Глубинных Троп и рассказала про случай с Карвером. Вероятность заразиться от оружия гарлока не очень велика, но участь зараженного довольно незавидна.
- Да-да. Феликс превращается в вурдалака, наверное. Но, благодаря постоянным лекарствам и магическим ритуалам Алексиуса очень и очень медленно, - согласился Дориан. – Я волнуюсь за него. И, наверное, позволил бы ему умереть, да только учитель мой готов на все, чтобы не допустить этого. Даже если парню будет тяжело жить.
- Он не хочет его потерять. Может быть, такой целеустремленный и знающий человек найдет противоядие от Скверны, - поддержала Доминика. Она не знала Гериона Алексиуса лично, но ей повезло читать его труды и слышать о нем рассказы Фенриэля в Круге, так как тот учился у погибшей жены Алексиуса, даже разговаривал с ним пару раз.
- Да… Именно для того, чтобы помочь в исследованиях, я и вернусь к нему, но вряд ли надолго, если его одержимость идеей спасения близких приведет к непоправимым последствиям.
- А такое может случиться?
- Вряд ли. Учитель мой разбирается в манипуляциях с Завесой, которые могут оказаться опасными для Вселенной, - развел руками Дориан. Он успокоился после приступа гнева и незаметно для себя съел полмиски чищенного винограда и выпил полтора бокала вина. Впрочем, Доминика не сильно от него отставала с этим. – А у тебя что происходит? Истории о взрыве Церкви из первых уст поведаешь? Или что-то из семейных историй. Ты рассказала в Круге, что твой отец пропал, и эта новость облетела всю страну. Ничего нового с тех пор?
- Байки про Церковь может травить один мой хороший знакомый из Киркволла. Думаю, из этой ситуации получится целая глава какого-нибудь приключенческого романа, - усмехнулась Доминика. – А вот про семью… - она уставилась в точку на столе и зациклилась на ней. Друг не стал ее отвлекать. – Отец пропал и за эти месяцы так и не возвращался – это факт. Никакого распоряжения или завещания он не оставлял, кроме парочки старых писем с теплыми словами, которые он составил еще не один десяток лет назад. Однако, как оказалось, в этом доме чуть не канули в лету парочка секретов, которые удалось спасти именно благодаря его жажде писать и внезапному исчезновению.
- Начало очень интересное, хотя, ну, ты знаешь, у любого магистра за спиной есть одна - другая страшная тайна, а у его предков их целый мешок, - согласился Дориан. – Но, конечно, интересно, что именно случилось здесь, - он повернул голову, как бы очерчивая поместье взглядом.
- Ну, да. В общем, это такое событие, которое случается чуть ли не у каждого третьего магистра, однако в этом доме разыграли из этого такую трагедию, устроили целый спектакль, чтобы весь мир поверил в их истину и взяли клятвы крови со всех рабов в доме и хоть мало-мальски замешанных людей, - постепенно подводила историю к сути Доминика, подбирая слова. Друг ее слушал внимательно, насколько был способен. – И так оказалось, что под всей этой секретностью скрывалось лишь непреодолимое влечение моего отца к рабыне, - закончила она спокойно.
- Да, ничего удивительного, - расстроено заметил Дориан.
- Причем, больной на всю голову, - добавила женщина.
- А с этого места поподробней, - попросил мужчина, и подруга поведала ему в общих чертах, что ей удалось прочитать в рукописях. На Аналин будто бы не обращали внимания, но рабыня тоже внимательно слушала разговор, и даже обновлением стола занялись другие рабы, чтобы она не покидала комнаты, если понадобится поухаживать за гостем.
Дориан отреагировал на рассказ спокойно, с легкой улыбкой. Он разделял мнение, что обыгрывать ситуацию, чтобы защитить благородное происхождение ребенка, по меньшей мере, бессмысленный труд. Мага из семьи магистров, будь он бастардом, могут принять в обществе и без этого, хотя для редких альтусов, по типу его отца, родословная имела очень и очень большое значение.
- И что ты будешь делать с этим знанием? Не расскажешь в приличном обществе – я понял. Ну, а вообще? – спросил он после.