- Я могу здесь поработать? – спросила она прямо.
- Только не на месте Алиссии. Я ее обязанности передала уже. Можешь заниматься в прачечной, - почесала она покрытый еле заметной жесткой щетиной подбородок. – Пойдем за мной, - она отправилась из зоны кухни через узкие коридоры для прислуги в другое крыло дома. Доминика шла за ней и понимала, что обратного пути нет. Пока они шли, управляющая задавала всякие вопросы. – Сколько тебе?
- Двадцать три, - соврала женщина.
- Старая. Муж, дети?
- Нет.
- Больная?
- Нет возможности.
- Ну и пускай. Мать?
- Говорят, эльфом была.
- Хорошо. Отец?
- Умер.
- Очень хорошо. Быстро учишься?
- Да.
- Проверим.
Барбара вышла в большую прачечную залу с еще одним черным ходом на улицу и спуском в подвал, куда сливали грязную воду. В зале было мыльно, пахло травами и пятнами разного происхождения. Отовсюду слышался плеск воды и треск о ребристые деревянные стиральные доски. Присутствовало тут много девушек хрупкого телосложения, где-то с десяток, но с крепкими неженскими плечами, пара более опытных женщин с крепкими руками, как у носильщиков в порту Киркволла, и трое мужчин, которые занимались стиркой тяжелых огромных штор, которые в одиночку даже отнести на просушку невозможно.
Никто не отвлекся от работы, когда пришла управляющая с незнакомкой, но на мгновение взглянули в их сторону, не переставая тереть или выжимать.
- Первое время ты будешь работать здесь. Как только Матильда – главная по прачкам – освободится, она тебя проинструктирует, - громко сказала тучная женщина и пошла через зал, пол которого был влажный и мыльный, в другой коридор. Он был значительно меньше первого и выходил в общую спальню прачек – комнату с двухъярусными жесткими постелями, стоящими очень близко друг к другу. За порядком тут не следили, поэтому на полу была разбросана чья-то рабочая одежда, а занятые кем-то постели были даже не застелены. – Кажется, на втором ярусе у окна сейчас свободное место, - после оценивания сообщила Барбара. – Хорошей работы, барышня, - ехидно добавила она и ушла.
Доминика стояла в ступоре несколько секунд, затем подошла к застеленной койке у окна с видом на заходящее солнце, прямо как в кабинете отца, только с видом еще и на натянутые канаты, на которых сушились простыни. Она не могла поверить, что у нее что-то получилось, что она – женщина благородных кровей из Тевинтера, - утроилась прачкой к каким-то орлейским дворянам. И ей придется выполнять эту работу, выполнять добросовестно, но, как она надеялась, недолго. Даже если играть для этого придется нечестно.
По возвращении в зал Доминику уже ждала Матильда – крепкого телосложения женщина, будто она солдат, а не прачка, – с комплектом рабочей одежды – простым платьем серого цвета и фартуком с карманом, куда можно было положить небольшие тряпки, например, косынку для волос, которая уже лежала там.
- Как зовут? – спросила Матильда холодно. У нее тоже не было орлейского акцента, как и у Доминики.
- Аналин, - ответила женщина.
- С севера? – сразу заметила прачка.
- Да.
- Приступай к работе.
С того момента начались практически бесконечные, но скучные, дни того недолгого периода, когда Доминика работала в прачечной.
С первого же дня она пыталась продумать, каким честным или не очень способом продвинуться вверх по статусу, чтобы добиться встречи с хозяевами дома. И не она одна этого хотела. Все слуги знали, что господин может выбирать фаворитов, красиво одевать их и брать с собой на приемы, как тевинтерский аристократ избранного раба. В этом плане «быть слугой» в Орлее не отличалось от «быть рабом» в Тевинтере, только иногда давали золото и всегда можно было сбежать и найти себе другую работу. Подняться до фаворита было неплохой идеей, в противном случае пришлось бы уйти и попробовать приблизиться к знати в другом месте.
За довольно быстрое время женщина узнала много трудностей и хитростей в работе прачек: постельное белье слуг надо тереть, не жалея сил, потому что оно из жесткой дешевой ткани; с постельным бельем господ нужно быть осторожнее, чтобы тянуть ткань, но не рвать ее; скатерти стирают мягкой тряпкой вдоль каждого завитка узоров; нижние юбки и белье долго замачивают и почти не трут; юбки и корсажи трут мочалкой изнутри, а снаружи протирают мягкой тряпкой, чтобы не содрать золотую вышивку или драгоценные камни. За любую ценность, упавшую в траву или ведро, делали выговор, лишали премии.
За чистым бельем приходили горничные статусом повыше, снисходительно глядя на прачек. Иногда приходили слуги с кухни и молодые парни, которые тоже выполняли работу горничных. Те прачки, что уже давно были на этом месте, не смотрели им вслед с тоской, но сразу начинали говорить про них всякие гадости. Новенькие же надеялись на внезапное повышение, если кто-то из горничных уйдет или заболеет, а Барбаре срочно понадобятся дополнительные руки. И желательно еще не испорченные долгой работой с мыльной водой.