Мысль о сладкой мести и повышении по службе вызвала у магессы непроизвольную улыбку, которой женщина и проводила нахальную горничную, когда проходила мимо знахарской. Та заметила это, но все равно не смогла бы обвинить ту в своем падении.
Доминику Барбара оставила в помещении для горничных и слуг с кухни. У них была своя общая спальня, ближе к жилым помещениям, рядом с кухней, через три зала от главного входа. Здесь было чуть просторнее, чем в прачечной, но все еще приходилось толкаться. Спали вместе девушки и юноши. У них была выделяющаяся одежда: простая, но из более дорогой ткани. Одного цвета, с тугим широким поясом и длинными рукавами. Длина юбки (или брюк) была универсальная, кому-то была чуть ниже колена, кому-то доходила до пола. С Доминикой случилось второе, но это не должно было помешать ей ходить.
Одна девушка получила распоряжения от управляющей и сразу же взяла на себя заботы о новенькой. Она помогла ей одеться, показала свободную постель. Эта горничная не казалась какой-то особенной, делала все дела четко и уверенно, и очень придирчиво осматривала новенькую. Она забрала у Доминики форму прачки и отправила женщину к остальным, сказав, что форму вернет сама.
У Доминики не спросили имени, а сразу же загрузили работой. Перенести вазу, расставить стулья, оттереть маленькие пятна с окна в зале.
Потом принесли шторы, которые вешали юноши, принесли скатерти, и нужно было расставлять приборы. Стало совсем темно, в зале зажгли свечи, а помещение было готово только на половину. Доминика ничего не ела с самого утра, но отлично справлялась с работой. У горничных была своя старшая – Виктория. Она носила на макушке маску дома и вместо пояса была утянута расшитым корсетом. Доминике никто не объяснил этого, но она решила, что Виктория была всего на ступень ниже Управляющей. Она раздавала новые указания и напомнила, что завтра уже в полдень могут начать прибывать гости. Каждому гостю, на всякий случай, нужно было приготовить гостевую спальню (которых было не меньше двадцати на втором этаже). Это значило, что сейчас, около полуночи, нужно было завершить подготовку зала и встать на рассвете, чтобы заняться спальнями. Горничных было всего пара десятков, что заставляло их работать в безумном режиме в случае такого приема, какой ожидался в этот раз. Герцог отказывался нанимать новых слуг на время таких мероприятий.
После услышанных новостей все присутствующие в зале тяжело выдохнули, и, как только главная ушла, начали искать повод убежать из зала, чтобы лечь спать побыстрее. Доминика не относилась к их числу. Она устала физически, но ментально она была переполнена неизрасходованной за недели магической силой. Один раз она сегодня уже использовала силу: подстроила несчастный случай, но ей нужно было еще больше практики, чтобы расслабиться. Или хоть какой-то разрядки.
Она до последнего завязывала узлы на чехлах для стульев, складывала салфетки для гостей, ей помогали еще пятеро, а остальные разбежались спать. Опытные горничные шептались между собой во время работы, один молодой человек – чистокровный эльф, судя по ушам, – поправлял картины на стенах и стирал с них пыль.
- Как тебя зовут? – спросила Доминику горничная, которая помогала ей сегодня одеться. Сейчас они вместе занимались проверкой чистоты приборов на столе для первой перемены блюд. Остальные должны были быть приготовлены в служебном помещении рядом с кухней, куда они тоже должны были прийти завтра утром.
- Аналин. Я тут совсем недавно, - просто ответила женщина.
- Я Мира, - улыбнулась девушка. – Здесь уже несколько лет, - Доминика услышала это и решила присмотреться в собеседнице. Она была симпатичная, стройная, но совсем не выделяющаяся. Просто девушка с темными волосами, вытянутым лицом и тонкими длинными пальцами. Такие вполне могут оказаться в фаворитах у господ. – А ты раньше где работала?
- Я служила в Вольной Марке. Везде служба, как служба, - пожала плечами Доминика. – Но я не знаю тонкостей орлейской работы. Я хотела бы остаться на этом месте, даже когда Ева поправится. Здесь как-то лучше, чем в прачечной, - рассказала Доминика. Эта девушка казалась первым человеком в этом доме, кто с теплом к ней отнесся. Но, зная Орлей, нельзя было быть уверенным, что и у нее нет своих мотивов.
- Ах, Ева, - вздохнула Мира, ее губы непроизвольно сжались. – Она слишком зазналась, когда ее стала замечать Ее Светлость. Вот Создатель и наказал ее, - вздохнула она и посмотрела в сторону окна, на ночное небо.
- Возможно, - пожала плечами Доминика. Она дошла до окна, выглянула в ночь, во двор, где среди розовых кустов ходила ночная стража. Мира была верующей андрастианкой, судя по ее речи, и Доминика не собиралась судить ее. Показывать же, что она сама относится к религии с некоторой отстраненностью, она тоже не собиралась. Возможно, ее молчание сочтут за религиозные размышления. Когда она повернулась от окна, Мира смотрела на нее, оценивала взглядом.