Мира зашла в зал первая и, пока Виктория рассаживала гостей, жестом показала Доминике, где той встать. Не слишком далеко от дверей, ближе к окну, на виду у хозяев, которые сидели во главе стола с другой стороны зала. Вечер начался.
***
Большая часть гостей осталась в зале далеко за полночь, редкий дворянин мог позволить себе уйти спать раньше, чем это предложат хозяева дома, а те и не думали расходиться. Герцог и герцогиня явно наслаждались вечером, каждый говорил с разными гостями, не стеснялся приглашать кого-нибудь на танец и просить подливать вина себе и собеседникам. Бард уже в десятый раз пел про императрицу, но его почти никто не слушал, Доминика была невероятно уставшей еще со вчерашнего дня и довольно голодной. Воспользовавшись моментом, когда ее попросили принести еще один десерт для очень грустной гостьи, которая только к нему и прикоснулась, магесса подошла со спины с какой-то горничной и высосала из нее немного силы с помощью магии школы энтропии. Девушка еле заметно осунулась, пошатнулась и пошла проситься спать. Доминика постаралась не навредить ей сильно и стала чувствовать себя намного лучше. Только благодаря этому нечестному трюку она смогла протянуть до конца приема.
Мира в начале вечера проявляла очень много внимания гостям, что-то сама у них спрашивала, вертелась возле хозяев дома и изображала бурную деятельность, но к последней перемене блюд ее сменила другая незнакомая Доминике девушка. Эльф Рен держался до последнего, но уже заметно клевал носом. Он стоял недалеко от барда, приносил ему воды и вина, когда тот просил, и, хотя сначала музыка ему придавала бодрости, теперь же действовала на него, как колыбельная.
После полуночи, когда основная часть гостей разошлась, и к ним приставили слуг (если они не приехали со своими сопровождающими) герцог предложил своей жене тоже пойти спать. Она согласилась, отпустила гостей, похвалила слуг в зале за хороший вечер, широко улыбаясь от вина (маски хозяева сняли после третьей перемены блюд), и Доминику с Реном отпустили спать до утра, оставив уборку на других слуг, чему женщина была очень рада.
Утром заботы продолжились. Гостей, ночевавших в имении, посадили в экипажи, убрали их комнаты и оставили заброшенными до следующего приема. Прачечной досталась тонна грязного белья, а горничным – беспорядок и грязные полы.
Несколько дней Доминика следила за порядком в различных помещениях, в которых не появлялись хозяева дома, хотя периодически слышала их голоса где-то в стороне. То герцог пройдет со стражником, расспрашивая, не забирался ли кто-то на поля, то герцогиня прогуляется с управляющей в винный погреб мимо закрытой комнаты, в которой убиралась Доминика. Где-то на пятый день магесса начала подмечать что-то, а именно: ее специально пытались держать дальше от господ. Неужели она так плохо отработала вечером на приеме?
Подтвердили ее опасения слова Миры, которая попросила отнести в кабинет герцогини поднос с десертом, потому что та из-за работы совсем забыла о еде, но в последний момент перехватила поднос и побежала сама наверх. Управляющая не разговаривала с Доминикой, но Виктория была чуть добрее. Она не стеснялась хвалить даже за небольшие успехи своих подопечных и ходила к другим слугам: в прачечную или на винодельню, - чтобы договориться с ними о каких-нибудь взаимных услугах.
- Виктория, можно вас кое о чем спросить? – обратилась Доминика как-то после обеда, когда почти все ушли из столовой для слуг.
- Да, конечно, Аналин, спрашивай, - улыбнулась та.
- Хозяева недовольны мной? Госпожа Барбара обижена на меня, и я убираю помещения, как можно дальше от Его и Ее Светлости, - спросила в лоб Доминика.
- Нет, ты все делаешь хорошо, - спокойно ответила Виктория. – Но… ты заметила, да? Управляющая попросила не допускать тебя до хозяев.