Рен был удивлен выпавшему ему шансу, но не мог ни засомневаться, ни отказаться. Его компания очень пригодилась Доминике в эти три дня, что они отсутствовали в имении. Молодой человек помогал ей с заботами, даже с чисткой вещей шевалье, которые должны были присутствовать в театре, но во время пути сильно запачкались, пока те ехали верхом по сырой дороге. Да и слугам повезло побывать на постановке. В этот раз это была не скучная опера, а какое-то кабаре с яркими костюмами и танцами с задранными юбками.
По возвращении довольные хозяева дома выплатили Рену премию и дали выходной, который тот провел в городе. Доминика тоже получила выходной и те несколько монет, которые получила от герцогини, спрятала в вещах. А сам день провела в библиотеке, спрятавшись за тяжелой шторой на широком подоконнике, чтобы ее никто не беспокоил.
Этого времени хватило, чтобы не только выдохнуть посреди бесконечной череды сменяющих друг друга событий и обязанностей, но и наметить план действий на ближайшее время: раз она дослужилась до сопровождающей на приемах, ей нужно было попасть на императорский вечер. И сбежать оттуда либо в дом чародейки, либо в ее кабинет, если та держит там хоть какие-то магические книги. Она узнала кое-что об Орлее, что ей было интересно, все лживые кошмары, которыми пугают местных детей, всю религиозную пропаганду андрастианской церкви. Ей нужна была только книга о рыцарях-чародеях с описаниями практик этой специализации, и ей можно будет завершить этап, на котором она прикидывается прислугой.
Через несколько дней пришло приглашение на прием Зимнем Дворце. В конце зимы, пока еще холодно, императрица Селина Первая Вальмон собирала почти все дворянство, даже мелкое из Изумрудных Могил, чтобы обсудить шепотки среди эльфов и волнения в кругах Орлея, которые до последнего не были распущены, хотя в Белом Шпиле уже назревал бунт, который должны были подавить Верховная Жрица Джустиния, занявшая место покойной Эльтины, и ее Левая Рука, леди Лелиана Соловей – бывшая бард и, судя по слухам, ярая религиозная фанатичка.
Конечно, любой серьезный прием сопровождался пышным пиршеством, длящимся не один день. Герцогиня Кэтрин и Герцог Эмиль Д’Эльзас Де Райвен обязательно должны были прибыть туда и, как предпочитали значимые особы, со своими слугами, которым можно было бы доверить принести им попить, не боясь обнаружить в бокале битое стекло или даже яд. Так как Рен показал себя, как хороший помощник, ему предложили снова быть вторым сопровождающим на этом приеме.
Доминика очень обрадовалась таким новостям, и ее реакцию оценили, как нормальную для женщины ее социального статуса. Хотя леди Кэтрин не могла и догадываться, что это будут последние дни Аналин рядом с ней.
***
Портные должны были сшить для императорского приема новые костюмы господам и сопровождающим, а Доминике требовалось время, чтобы разобраться в символике семей и деталях масок, которые выдают не только происхождение человека, но и его настроение на приеме. Ее Светлость любезно рассказала обо всех известных ей домах, а Рен, больше разбирающийся в этикете, объяснял ей, как и что говорить тому или иному дворянину, а вечерами ее учили танцевать. И параллельно с этим Доминика продумывала, что ей пригодится с собой. Для этого она самостоятельно пришила внутренний карман на верхнюю юбку, в который сложила премию за хорошую службу.
Все это время, последние два месяца в поместье, ей пришлось по работе пересекаться с Мирой и Евой. У первой отрасли с нуля брови и ресницы, но она выглядела чуть более мрачной, чем при первой их встрече, Ева же оказалась в прачечной. Она терла шторы и простыни, как когда-то делала Доминика, у нее отсутствовал один глаз, и она получала в месяц по несколько монет, которые, как говорили другие слуги, копила на то, чтобы нанять убийцу для «фаворитки, которая явно ведьма».
За пару дней до отъезда в Зимний Дворец Доминика пришла в покои леди Кэтрин перед сном из своей смежной комнаты. Герцогиня листала какую-то беллетристику, лежа в постели. Она не каждую ночь ночевала в своей комнате, иногда она приходила от герцога только на следующий день. И хотя от нее не требовалось после первой ночи поддерживать историю о «бурном романе», Доминика чувствовала, что обязана хоть как-то попрощаться. И хотя действия были какими-то неумелыми, они оставили друг другу хорошие воспоминания.