Пока клан обсуждал великие деяния Торанила, Доминика взяла за руку Итирена и отвела его в поле, где спали галлы. Ночь была ясная, воздух был теплым. Итирен послушно следовал за магессой и присел на траву, когда они остановились. Он смотрел куда-то в пустоту, в одну точку, даже когда Доминика села напротив. Она ощущала, что он смотрит как бы сквозь нее.
- Итирен, Торанил попросил меня присмотреть за тобой. Я, как и все твои братья и сестры, хочу помочь тебе пережить то, что тогда случилось. Но мы не сможем тебе помочь, если ты не дашь знать, что именно тебя так напугало и что ты хочешь делать, - медленно сказала магесса. Эльф напротив нее молчал и не реагировал, лунный свет позволил разглядеть его светлые волосы и седину в них, стеклянные глаза. – Ты ничего не хочешь говорить. Я боюсь, мне придется забраться к тебе в голову, чтобы узнать ответы, - женщина поставила вокруг них барьер, который должен был остановить демонов. Лучше бы это делал другой маг, как тогда с Аришоком, но вряд ли Валорин умел такое.
Она достала короткий нож и пустила себе кровь на ладони, потом взяла Итирена за руку. Она смогла проникнуть в голову эльфа и посмотреть из его глаз на то, что произошло с ним в тот день похищения, прочувствовать боль и отвращение, когда те солдаты поймали его с Торанилом и отволокли к ним в лагерь. Оказывается, сломали Итирена не наблюдение за пытками, а то, что было до них. Конечно, не все солдаты в отряде оказались озабоченными настолько, чтобы позабавиться с пленниками, но таких нашлось трое, каждый из которых нашел по несколько минут на каждого из пленников. Итирен попытался отгородиться от этих воспоминаний, всю боль и обиду он спрятал, чтобы никак не реагировать на происходящее, когда как Торанил пытался сопротивляться, за что и был бит. Удивительно, что Торанил даже не намекнул, что с ними сделали такое. Он был сильным духом – покойный Торанил.
Доминика оставила эти воспоминания и заглянула в настоящее время, в мысли Итирена о самоубийстве от стыда и страхе сделать это самостоятельно. Эльф не хотел ничего: не есть, ни спать, ни дышать, ни смотреть, ни слышать.
Сейчас ему было чуть лучше: он находил некоторое успокоение в созерцании воды, огня или пасущихся галл. Эти изящные животные, у которых была даже своя богиня в эльфийском пантеоне, казались Итирену достойными внимания и даже желания жить. Доминика попыталась достучаться до молодого эльфа и задать ему вопрос: «Хотел бы ты наблюдать за галлами целыми днями, заботиться о них и защищать от хищников?» Вместо ответа она только увидела образ галлы в лунном свете, прекрасной и спокойной, с завитыми рогами и золотистой шерстью. И подумала, что это мог бы быть положительный ответ.
Использование Магии Крови в эту спокойную ночь прошло без привлечения внимания демонов к истончению Завесы и ослаблению бдительности могущественного мага. Когда Доминика перевязала порезанную руку и посмотрела на Итирена, ей показалось, что у того даже появилось какое-то выражение лица. Удивление? Испуг? Просьба? Она не могла понять.
- Прости, я не знаю, чего ты хочешь, но мы сделаем твою жизнь спокойнее. К сожалению, я не могу стереть тебе память об этих событиях. Это все равно оставит следы. А теперь давай вернемся к костру, - магесса встала, эльф тоже, и пошел с ней обратно.
Когда все разошлись спать, женщина рассказала о случившемся хранителю, не упомянув, что для проникновения в память Итирена была использована Магия Крови, хотя он и так догадался. И не стал ее осуждать. Он согласился с тем, что Итирену нельзя больше ходить в разведку, и можно попытаться отвести его к галлам, позволить ему провести время среди них и, пусть и безуспешно, попросить рассказать смотрителя галл, чем тот занимается.
И, что очень обрадовало клан, это сработало. Сначала молодой эльф просто смотрел за этими прекрасными животными, потом потянулся, чтобы их погладить, начал ходить между ними, причесывать. Когда стая волков на рассвете хотела напасть на спящих галл и утащить одну, Итирен схватил лук смотрителя раньше него и ранил вожака. Неглупые хищники поняли, что тут им делать нечего, и ушли обратно в лес.
- Я хочу помогать, - сказал Итирен в то утро смотрителю, и новость о том, что молодому эльфу стало лучше, сразу же стала известна клану. И всего лишь за пару недель активной работы Итирен стал почти таким же общительным и радостным, как и до похищения. Он начал улыбаться, смеяться над шутками, спрашивать о новостях, о галлах, он подошел к Доминике и поблагодарил за помощь. – Ты не оставила меня наедине с моей печалью, и я благодарен за эту настойчивость.