- Нет. Я почти уверена, что почти все рекруты и даже верные мне агенты убегут, когда узнают, кто ты. Даже если ты не боишься этого, то я боюсь. Мы не можем распространять такие данные в самом начале нашего пути. Не можем.
- Тогда что же ты собираешься делать?
- Я… я очень благодарна, что ты призналась, кто ты. И я даже принимаю, что Андрасте могла воззвать к помощи тевинтерского мага, потому что в спасении мира иногда нужно прибегать к помощи очень сильного посланника, а ваши маги очень могущественные, - вдохновлено начала Лелиана. – Так что именно ты, возможно, и достойна была выжить после взрыва и стать ее Вестницей. И я объясню это Кассандре. Однако… мне придется не только проверить твои слова, но и придумать другую историю. Для союзников и солдат тебе придется быть под другим именем. Или хотя бы под другим образом.
- Но это просто странно. В мире много шпионов. Да и будут люди, которые помнят меня в лицо.
- Много ли тевинтерцев, знающих тебя лично, выбирались за пределы вашей страны?
- Нет. Только один… и он мертв, - сказала женщина, забыв упомянуть Дориана. Она понадеялась, что ее друг не покинет страну в ближайшие годы.
- Именно. Лучше пусть у людей будет более менее реалистичная Вестница, даже если для этого придется инсценировать смерть Доминики Серас, - с пафосом заявила Лелиана.
- Но я против. Мое настоящее имя может быть полезно для налаживания связей с Тевинтером. Там есть адекватные люди.
- Адекватные люди присоединятся к нам, даже если ты не будешь магистрессой. Это мое окончательное решение. Я позову тебя, когда у меня появятся идеи для твоей «истории». А пока солнце еще не взошло, предлагаю тебе еще поспать.
- Но я не хочу прикидываться другим человеком, - возмутилась Доминика. – «Я уже поменяла несколько биографий, даже примерила чужое имя и как раз собиралась стать полностью собой», - подумала она.
- Так будет лучше не только для организации, но и для тебя. Меньше скандалов, больше союзников. Когда это все закончится, сможешь «воскреснуть». Подумай об этом. Спокойной ночи, - спокойно ответила Лелиана и выпроводила ночную посетительницу за дверь.
В доме Вестницы по возвращении оной были сорваны ставни, перевернута мебель и исколота постель. Солдаты – охранники все еще спали, так что о произошедшем нападении Доминика узнала первой. Она разбудила солдат, те побежали будить Кассандру.
Сердце колотилось: в первую же ночь ее попытались убить. И Доминике повезло проснуться именно в это время и захотеть прогуляться. Искательница прибежала в рубашке и брюках, совершенно без доспехов, но уже с оружием.
- Ты видела нападавших? – спросила Кассандра. – С вами я потом поговорю. Марш к остальным, - недовольно сказала она сонным солдатам.
- Нет. Я ходила к Лелиане, - призналась Доминика.
- Тебе повезло. Хотя было бы лучше, чтобы кто-то видел тех, кто пытался тебя убить, - расстроено вздохнула женщина. Зевнула. – Хорошо, что ты в порядке. Больше такого не повторится, я сейчас позову новую охрану. Если случится еще одно покушение, придется тебе поселиться в церкви. Там спокойнее.
- Надеюсь, не придется. Прости за то, что разбудила, - ответила магесса.
- Это моя работа, - Искательница ушла в палаточный городок за деревней, где жили ее агенты и люди Ралея Самсона. Двое солдат принесли с собой новые матрас и подушку для Вестницы, и та заперлась в доме. Однако заснуть снова ей удалось только на рассвете. И в этот раз без сновидений.
***
На следующий день Доминику не пускали в кабинет в церкви, а Кассандру, наоборот, - не выпускали оттуда. Лелиана пересказала Искательнице диалог с Вестницей, и та пришла в ужас. В ней не было столько самообладания, сколько в рыжеволосой шпионке, поэтому она только и хотела, что допросить «символ Инквизиции», даже не догадываясь, что та причастна не только к тому, что родилась в Тевинтере – стране, которой пугают жителей других государств, в которых маги содержатся взаперти.
Доминика потратила часть дня на то, чтобы поставить вокруг дома магические ловушки. Какие-то более заметные, чтобы отпугивать недоброжелателей, и парочку скрытых, прямо на окнах, на которых только через два дня обещали поставить новые ставни. Магесса понимала Варрика и тоже не хотела бы ночевать в холодной церкви, близко к итак всезнающей Лелиане и, возможно, каким-то высокопоставленным гостям Инквизиции.