Изабелла сачковала от лекций, проводила больше времени с матросами: обыгрывала их в карты, травила байки и предавалась теплым воспоминаниям о прошлом. Гаррет еще не видел ее такой спокойной и счастливой, как за время их морского путешествия. А сам он в это время пытался запомнить правильный порядок питья белых вин, темы для разговоров со знатью и то, как проверить еду на простейшие самые явные яды, от которых можно ждать только расстройства организма на несколько дней, но не смерти. Такие яды могут подложить дворянину из вежливости, как записку «я признаю тебя равным».
Было приятно узнать по прибытии в порт, что спутников Гаррета тоже согласны принять, как гостей. То есть Доминику и Изабеллу. Всех же представителей эльфийского происхождения пришлось записать в ближайшее окружение в качестве слуг. Изабелла долго настаивала, чтобы Таллис была по бумагам ее рабыней, но так и не смогла ту убедить.
Из Портового города до усадьбы гостей провожали двое Шевалье блестящих доспехах с перьями на шлемах. Лишь один из сопровождающих оказался в состоянии дать отпор, когда на группу напали две дюжины бедняков с вилами и скалками вместо оружия. Один сопровождающий тогда начал угрожать из седла, тогда как второй жался и не решался доставать оружие, даже чтобы защититься от удара вилами. Фенрис выскочил из крытой повозки, сверкнул глазами и убил одного из нападавших, вытащив ему сердце. Шевалье этого не увидел, бедняки же закричали «демон!» и скрылись в лесу. Путь продолжился, и первый шевалье отчитал второго, говоря громко, что в повозке было все отчетливо слышно. Он долго распинался про гордость, преданность, основные пять постулатов шевалье и обязанности перед благородными гостями. Но потом сменил гнев на терпимость, вспомнив, что для того они и оказались вместе, чтобы новичок научился чему-то и набрался опыта.
Ночевать пришлось в лесу и слушать полночи, как орлесианцы разговаривают между собой со своим везде узнаваемым акцентом. Гаррету он казался таким смешным, что он похрюкивал, пытаясь не засмеяться. Замолчали шевалье только на время игры в карты, и то ненадолго.
Уже на следующее утро путникам предстояло окунуться в омут орлесианского общества с головой. Людей у ворот поместья на холме было много, но всем гостям были приготовлены комнаты в гостевом крыле. Герцог вежливо поприветствовал каждого и предложил поучаствовать в охоте на виверна перед вечерним пиром. Таллис объяснила, что это хороший шанс для Гаррета заявить о себе, если они выследят тварь, а он собственными руками убьет ее. Недолго думая, он согласился, еще не ведая, на что подписался.
Сбор приманок, какой-то дурно пахнущей травы, отходов жизнедеятельности... Он за время охоты будто весь насквозь пропах виверновым дерьмом. С ними еще отправился Фенрис, тогда как трое остались в имении. Во время поисков следов виверна «охотники» наткнулись на какой-то таинственный алтарь, но Гаррет отказался трогать его, жалея, что Доминика, если бы была с ними, возможно, могла бы что-то рассказать, если читала о подобном в одной из своих многочисленных книг, которых за последние месяцы накопился целый кабинет. Фолианты и от руки переписанные фрагменты редких книг часто приходили ей по морю, и Гаррет иногда помогал Авелю донести те или иные небольшие, но увесистые ящики. После окончания возни с экспедиционными материалами, женщина ударилась в какую-то новую область исследования, о которой Гаррет еще ничего не слышал. Видимо, дело пока что стояло.
К закату Гаррет был уже отмыт, побрит и одет в какую-то непривычную ему яркую одежду. Ну, она, как минимум, была не однотонной, с темно-красными и бордовыми тонами. Фенрис снова примерил на себя роль телохранителя, и ему было позволено явиться на прием с оружием, хоть и в легкой парадной одежде. Согласился он быть «слугой» только потому, что иначе его не хотели пускать. Изабелла чувствовала себя свободно и уверенно в пышном орлесианском платье с рюшами, с забранными волосами и в десятке звенящих браслетов. Платье Доминики отличалось более сдержанными цветами. Фасон ее не беспокоил, словно подобное она довольно часто носила у себя на родине. Да и неудивительно, ведь Орлей и Тевинтер во многих аспектах были антиподами: Церковь, Маги, История Моров и мода, конечно же, мода.
- Тебе не кажется, что твое платье слишком закрытое, лапушка? – Изабелла наблюдала, как Авель помогает своей госпоже со шнуровкой корсета. – Твой бюст почти такой же большой, как у меня. При дворе этим стоит пользоваться. Скажи, что я права, Гаррет?