- Будет сделано. Но не сегодня, - великодушно ответил Гаррет. - И будь проклята та ведьма, что обижала такого прекрасного эльфа, - усмехнулся он.
Во время скитаний по подземельям прямо под Верхним Городом Гаррету второй раз за день пришлось иметь дело с демоном. В этот раз это был отожравшийся на приношениях Демон Желания, завладевший родственницей Себастьяна. Гаррет с ним справился с трудом, огородившись от всяких мыслей и поручив растерзать сущность, уже обретшую даже плоть, Фенрису и Себастьяну, зачаровав их оружие. Ситуация была спорная, учитывая, что другие жильцы дома тоже поддались влиянию демона и творили ужасные вещи не совсем по своей воле. Фенрис и Себастьян не хотели отпускать такие проступки, Гаррет же всячески пытался их переубедить, на что потратил много сил почти безрезультатно. Себастьян не стал убивать этих людей, но видеть их больше в жизни не хотел и винил в гибели своей семьи всю дорогу от того Имения до ближайшей приличной таверны в Верхнем Городе, о которых знали только местные. Жил, конечно, религиозный принц при церкви, но, когда покидал ее в ночь, уже не мог вернуться до рассвета.
Гаррет накормил надоедливого принца за свой счет, и Фенрис составил компанию, поглядывая на загорелого голубоглазого молодого человека с завистью. Гаррет бы назвал это ревностью и посмеялся, если бы догадывался, что эльф умеет ревновать. Особенно в моменты, когда с кем-то Гаррет обходился лучше, чем с ним. Поил горячими напитками, навещал без спроса или поддерживал точку зрения. Как было, например, с одержимым Андерсом. В сердцах Фенрис того называл всякими непристойными словами, да и Гаррет признавал, что отступник одержим, но все равно интересовался его мнением и даже согласился ходить с ним на защиту каких-нибудь магов Круга, если будет доказана их непричастность к Магии Крови.
Ревновал он и к Доминике, еще одной магессе, которая толкала Гаррета на всякие непотребные решения и которую Гаррет навещал после смерти ее раба довольно часто. Сейчас они оба считались знатью Верхнего Города, наверняка должны были вместе посещать светские вечера, и Фенрис завидовал, что не может ходить с ним тоже.
Да что уж тут говорить, эльф ревновал этого мага даже к Варрику, с которым у того беседы всегда завязывались как бы сами собой, они могли длиться по несколько часов и сопровождаться шутками и искренним смехом. У Фенриса же с Гарретом общение обычно случалось более чем натянутым, особенно в последнее время.
И вот сейчас Гаррет пытался разговорить Себастьяна, пока тот пил пряное горячее вино, которое не было запрещено церковью, закусывая сухарями.
На рассвете Себастьян покинул заведение «Верхний Дракон», обыгрывающее Верхний Город и Высшего Дракона, с обстановкой в стиле охотничьей залы с макетом дракона под потолком, меньше, наверное, раз в десять, чем реальный представитель этого вида. Еду здесь подавали сытную, преимущественно мясо, которое так трудно было достать в приморском городе, где рядом были только скалы, а также годное вино, а не разбавленный и приправленный ром или еще какую гадость, как в «Висельнике».
Гаррет и Фенрис тоже разошлись по домам утром, чтобы проспаться и умыться. Гаррет провалялся в постели почти до вечера, а потом еще задержался в холле, потому что матушка пожаловалась на отсутствие слуг в доме. Гаррет пообещал разобраться с этой проблемой и помчался за Донником, который должен был вернуться с дневного патруля и посидеть с товарищем за кружечкой чего-нибудь. Ситуация с бархатцами Авелин в качестве предложения руки и средца и ее нелепые способы намекнуть Доннику на свое отношение к нему забавляли Гаррета, но продолжать эту игру в древние ухаживания ферелденской вдовы за наивным стражником он не собирался. Разговор в теплой обстановке о работе и женщинах должен был настроить Донника на нужный лад, но им помешала невесть откуда взявшаяся Изабелла.
- Я вам не помешаю? - бесцеремонно она присела рядом.
- Помешаешь, - пробурчал Гаррет.
- Действительно? У вас роман? Аккуратней, дорогуша, Авелин будет в ярости, - промурлыкала она. Изабелла точно знала, по какому поводу встреча, и всячески подливала масла в огонь.