- А может быть, она отказалась теперь сотрудничать с ним? Эльтина не говорила, что Петрис что-то делает не во благо церкви, - не унимался принц.
- Если она сейчас, прикрываясь знаменем церкви, убьет сына наместника, вряд ли Эльтине это понравится, а аристократия будет в бешенстве. Эльтина ведь не считает приверженцев Кун недостойными жизни? Опухолью на теле мира, потому что они никогда не поверят в Создателя? – Гаррет поднялся из-за стола, оперся на него, так как вкусная еда, недосып и пряное вино дали о себе знать.
- Нет. Верховная жрица нейтрально относится к последователям другой веры и всегда пытается найти компромисс в споре, - рассеянно ответил Себастьян.
- Кунари разозлятся, если узнают, что от имени церкви убивают таких, как они. Будь они косситами или нет. И, если ты не хочешь нам помочь, то мы с Фенрисом спасем парня сами, - Гаррет сделал два неуверенных шага. Он был пьян и очень устал.
- Я не поверю в ваши слова, пока сам все не увижу, - поддержал принц.
- Осторожнее, Гаррет. Ты уверен, что сможешь сражаться, если там будет засада? – обеспокоенно спросил эльф, поддержав мужчину за плечи.
- Пока дойдем до церкви, все и выветрится, - радостно ответил тот, бросил монеты на стол, и трое покинули приличное заведение.
Шли они неспешно, на улице совсем стемнело, когда мужчины и эльф поднялись по мощным ступеням к вратам церкви. Вокруг было подозрительно тихо. Зажиточные горожане избегали долго находиться на церковной площади, но в жилых кварталах были слышны радостные голоса и женский смех. Гаррет не обратил на это внимания, в отличие от Фенриса. Пока Себастьян открывал тяжелые двери Церкви, эльф уже приготовил оружие.
Однако внутри было тоже тихо. Ни жриц, ни прихожан. И лишь одна темная фигура стояла на коленях, будто молилась. В свете свечей и издалека нельзя было разглядеть, кто это, но вошедшие уже догадывались.
Себастьян ускорил шаг и, словно на крыльях, вбежал по ступеням к фигуре. Мертвый Сеймус с перерезанным горлом смотрел себе на колени стеклянными глазами. Принц опрокинул парня назад, уложил сына наместника на пол и прикрыл ему глаза.
- И ты с ними заодно, Себастьян! Эльтина возлагала на тебя большие надежды, а ты позоришь церковь, - Мать Петрис подала голос с дальнего балкона, где ее нельзя было достать. – Внемлите мне и покарайте неверных! – провозгласила она, подавая знак фанатикам. Вооруженные чем попало бедняки покинули свои укрытия и двинулись на пришедших «спасителей».
- Окститесь, глупцы! Оглянитесь вокруг! Вы ведь были рядом и, возможно, видели все. Руки той женщины по локоть в крови, а мысли полны скверны! – обратился принц Себастьян к фанатикам, но они не слушали его. Фенрис, с мечом наперевес пытался отгородить Гаррета от ополчения. Маг же протер глаза и попытался взять ситуацию в свои руки, однако пьяная магия никогда не была его сильной стороной.
- Они не слушают тебя, молодой человек. Слышат, но не слушают. Потому что деньги затыкают уши и рты лучше веры, - посмеялась Петрис.
- А ты – женщина, которой Эльтина доверяла все эти годы! – крикнул Вель, повернувшись к балкону. – Ты подвергаешь опасности невинных, предаешь постулаты Андрасте и идеи Песни Света. Как ты можешь совершать такие черные дела за спиной Верховной Жрицы? – Себастьян говорил громко, с чувством, и голос его разносился по всему залу.
- Я действую во благо Церкви и Андрасте, – отвечала преподобная мать. Громыхнула молния. Старик, попытавшийся ударить Фенриса, пал замертво. Его борода тлела, а руки были черными от копоти. Другие фанатики приостановились: у них сработал инстинкт самосохранения.
- Убейте их! Убейте предателей веры! – закричала Петрис с балкона.
- Ты обманываешь саму себя, преподобная мать, но тебе не соврать перед лицом Создателя, - на балконе появилась вторая фигура и спокойным властным голосом заставила остановиться фанатиков, один из которых уже пал жертвой меча беловолосого эльфа. – Я не потерплю больше крови в своих стенах. Крови невинных. Тебя же, Мать Петрис, я лишаю сана и прошу покинуть Церковь до рассвета. Твои дела больше меня не касаются, - объявила Верховная Жрица и покинула балкон.
Фанатики опешили, кто-то из них пал на колени, смотря вслед Эльтине, кто-то заторопился к выходу. Дверь Церкви тогда приоткрылась, и внутрь вошла крупная фигура. Коссит с натянутым луком прошел в зал и выстрелил Матери Петрис в голову, пока та, опешив, стояла на балконе. Кунари кивнул Фенрису с Гарретом и покинул помещение.