Кухня не была заперта. Ни одна дверь не была заперта. В главном холле были свалены все ее книги. Несколько стопок стояло ближе к главному выходу – видимо то, что Мередит пожелала передать в библиотеку Круга. Остальное же было навалено, местами порвано. Магессе стало так обидно за редчайшие издания, которые она так долго заказывала со всего Тедаса и с которыми так обошлись. Не было сомнений, что всю эту кучу «запрещенной литературы» скоро сожгут. Однако у Доминики не хватало духа вырвать какие-то страницы с информацией, которая, возможно, теперь будет утрачена навсегда.
Андерс поторопил ее на второй этаж. В кабинете все было перевернуто, на полу лежали ящики стола, даже рубили стены шкафов в поисках тайников. Но храмовники пока не додумались разрушить пол. Под одной из досок и лежали документы Доминики и некоторая сумма в золотых монетах.
Храмовники снаружи, кажется, не слышали, что происходит внутри. Магесса хотела было забрать с собой какие-то конспекты, но порванные исписанные чернилами листы были разбросаны по кабинету. Собрать такой пазл было уже практически невозможно.
- Какое свинство, - раздражительным шепотом произнесла Доминика.
- Таковы правила. Все опасное, по мнению храмовников, должно быть уничтожено, - ответил Андерс, также очень тихо.
- Но в этом же столько трудов. Они ведь даже не вчитывались, - с обидой отметила Доминика.
- Я и сам не рад. Но нас могут услышать снаружи, не шуми.
Магесса согласилась, выражая обиду и гнев только недовольным выражением лица. Она заглянула в спальню. Там тоже было все перерыто, но хотя бы не порвано. Доминика закинула в мешок немного одежды и направилась вниз. Когда Андерс понял, что она идет к главному входу, он грубо поймал ее за руку.
- Что ты задумала? – прошептал он.
- Им это с рук не сойдет, - ответила Доминика.
- Не стоит сейчас этого делать. Они поймут, что ты вернулась в город и снова начнут искать. Надо обдумать план действий, - сказал он.
- Ты… прав, - сдалась Доминика, посмотрела в сторону второго этажа, и они покинули имение, как и вошли, через окно.
Гаррету, как Защитнику, единственному позволялось оставаться в своем доме. А его Имение стало убежищем для всех хорошо общавшихся с ним «отступников». Его дом, помимо Ораны, Фенриса и почти не ночующего дома Карвера, пополнился тремя новыми «жильцами». Доминикой, чей дом «забрала» Мередит, а ее объявили вне закона; Андерсом, который снова стал часто сидеть в своей старой лечебнице, но от облав прятался в Имении Гаррета с его разрешения; Мерриль, дом которой заняли, пока они с Гарретом и Фенрисом ходили на Расколую Гору. Хранительница клана Меретари пожертвовала собой в попытке совладать с демоном, и ее гибель возложили на плечи бывшей Первой все ее бывшие соклановцы. После кровавой бани не осталось ни одного из них. Мерриль пришла в себя за несколько дней аскезы в горах, а, когда вернулась в Эльфинаж, у нее уже не было и уголочка в лачуге, в нем просто жили другие эльфы. Испорченный и так и не работающий элювиан куда-то выкинули. Даже бесполезный, он представлял собой образец эльфийского мастерства, и Мерриль очень переживала из-за этого. Варрик нехотя согласился поискать элювиан, и резные части рамы нашлись в одной из сточных канав в Нижнем Городе. Мерриль сама отмыла раму и спрятала в подвале у Гаррета Хоука.
Ужесточение порядков в Киркволле на этом не закончилось. Мередит корила себя за недостаточную осведомленность. На улицы вышли патрули Храмовников, а из пяти сбежавших магов, один хотя бы пытался напасть на такой патруль не только с применением Магии Крови, но уже одержимый демоном, обезображенный его влиянием. Этот беспредел пугал горожан и провоцировал новые ужесточения и проверки, что не нравилось ни магам, ни мирным горожанам, ведь их тоже проверяли на улицах и допрашивали в Казематах, если те казались подозрительными. И это провоцировало беспорядки... и так по новой. А церковь, которая должна была стоять выше всего этого, Верховная Жрица, чей голос мог наклонить чашу весов на одну из сторон, пустила ситуацию в городе на самотёк, хотя все ждали от нее решительных действий и молились. Руководители магов, храмовников, городской стражи - все ждали только ее решения, не переставая перекраивать городские порядки на свой лад.
Нельзя было даже выбраться на рынок к знакомому торговцу, не будучи уверенным, что патрули храмовников или сочувствующие им горожане не будут проходить по твоему же пути в этот час. Нужно было знать «своих» и «чужих». Город разделился на два лагеря, и сохранять нейтралитет на улицах не удавалось никому. Если твоего друга во время допроса избили храмовники, тебе приходилось немедленно переходить на сторону сочувствующих магам, если же твою сестру похитили для ритуала Магии Крови, - наоборот.