- Ты собираешься на это собрание? Чтобы присоединиться к другому клану? - спросил ее Андерс.
- Надеюсь. Так как никого, кроме меня, из клана в живых не осталось, я смогу рассказать историю его гибели, рассказать про то, что исследования порченного скверной элювиана не увенчались успехом, передать Андруим’Холм. И попроситься с новый клан.
- Ты собираешься рассказать, как все было? - поинтересовалась Доминика. Ее не было там, на Расколотой Горе, но Гаррет рассказал ей, как все произошло и что Мерриль отчасти виновата, что так все закончилось. - Ты не обязана этого делать. Если ты расскажешь хранителям все, думаешь, они захотят тебя видеть среди долийцев?
- Лучше будет знать, что ты вынужден до конца жизни врать, что ты не виноват в смерти своей прошлой семьи? Я так не могу.
- Конечно, ты не можешь. Так тоже нехорошо. Однако если ты вывалишь все, как есть, да еще и будешь извиняться даже за то, чего не делала, некоторые хранители подумают, что ты виновата больше, чем это есть на самом деле, - объяснила эльфийке магесса.
- Да, наверное. Я подумаю над этим, - кивнула Мерриль неохотно.
- Когда ты покидаешь город? - спросил ее Андерс.
- Как только смогу забрать свои вещи из Имения. Если Гаррет не узнает, как я ушла, будет даже лучше. Он поддержал меня, несмотря на то, что не был согласен с моими мыслями, познакомил со всеми замечательными людьми, которых я знаю сейчас, но я не хочу пышные проводы. Прощальное письмо я уже оставила.
- Мерриль. Прости, что мы так мало времени тебе уделяли, - призналась женщина и обняла эльфийку. Андерс с улыбкой заметил, что они были одного роста. Обычные люди выше эльфов.
- Мне понравилось общаться, пусть и недолго, - улыбнулась Мерриль.
- Береги себя. Думаю, однажды мы выясним, к какому клану ты присоединишься, и найдем тебя, - с улыбкой сказал светловолосый маг.
Трое вернулись к Имению Хоуков, эльфийка пробежала в свою комнатушку рядом с комнатой слуги Ораны и забрала узелок с вещами и ритуальный долийский кинжал. Ей предстоял довольно долгий путь, поэтому, пока маги шли до западных ворот из Киркволла, они закупили эльфийке провизии, чтобы ей хватило не до ближайшей деревушки, но хотя бы на несколько дней.
У ворот они еще раз тепло попрощались, будто никогда больше не увидятся. Когда эльфийка изящной походкой скрылась из виду, провожающие отвернулись от ворот, чтобы вернуться в Верхний Город. Андерс заметил, что есть кое-что хорошее в том, что Мерриль ушла, - она не будет присутствовать при том, что должно будет случиться.
Несколько следующих дней были напряженными даже больше, чем обычно. Лил дождь, улицы были затоплены по щиколотку, стоки и Клоака стали непригодны для жизни, и еще больше суток после прекращения этого бедствия на сырой глине, покрытой пылью и песком, бездомные не могли спать. Из-за этого они шатались по Нижнему и Верхнему Городу, пугая горожан, особенно аристократов. Горожане жаловались страже, Авелин передавала жалобы в Казематы и пыталась своими силами разогнать нищих, которых стало много, как грибов по осени.
Мередит нервничала, ругала Орсино, что, раз уж его маги бегут и прячутся в Клоаке, где им, видимо, и в дождь вполне нормально, почему они не могут помочь и остальным сточным крысам своей «мирной» магией. Первого Чародея задевали такие слова, но он пытался не реагировать на такие провокации.
После разгона бездомных последовали новые ужесточения порядков на улице и обход Клоаки. Взрывчатка к тому моменту была уже заложена.
Через сутки руководители Магов и Храмовников вызвали Гаррета в Казематы по срочному делу. Защитник не мог отказать, но ему ужасно не хотелось участвовать в их очередном споре, который ни к чему не приведет. Он был очень зол и расстроен из-за того, что Мерриль покинула город, оставив ему записку, даже не попрощавшись по-человечески. В повседневной суете он забывал об этом, но неприятное ощущение возвращалось в свободные минуты, занятые воспоминаниями и переживаниями.