Выбрать главу

- Вы не имеете права, - возразил Первый Чародей Орсино. – Точнее, вы можете объявить Право Учичтожения, как и я могу поднять восстание. С этого момента я объявляю о роспуске Круга и возможности использовать любые доступные средства, чтобы покинуть этот город живыми. Маги могут идти из Казематов, куда захотят: в другой Круг, в лес, да хоть в Тевинтер. Вы не смеете грести всех нас их под одну гребенку, Мередит. Не все маги одинаковы в своей жестокости и разрушительной мощи, - объявил чародей и ударил посохом о землю. Деревянное навершие в виде причудливых корней выпустило сноп искр. – Защитник, вы слышали эту женщину. Нельзя позволить ей вырезать Киркволльский Круг из-за преступления, которое совершили ваши же друзья. Тем более, соглашаясь с ней, вы и себя считаете опасным для общества магом.

- Погодите, прошу. Прежде мне нужно разобраться с ним, - Гаррет показал на молчаливого Андерса. Тот смотрел вверх на лестницу, на развалины церкви и торчащий шпиль. – Что ты предлагаешь с тобой делать? Что предлагаете?

- Гаррет, дружище, - вмешался Варрик, который из-за своего роста, не мог пробраться к основному месту действия раньше. – Блондинчик, кажется, полностью разбит. Может, отпустим его? Думаю, потеря Книжной Принцессы для него и так ужасна, к чему лишать его жизни. Если, она, конечно, погибла.

- Он взорвал Церковь, Варрик! Убил Жрицу! Ты думаешь о его чувствах, а надо смотреть на реальный поступок. Не поступок – преступление, - высказался Фенрис недовольно и протянул Защитнику нож.

- Преступник должен быть казнен или посажен в темницу до дальнейших распоряжений. Можно передать его страже, - предложил Орсино.

- Маг, совершивший преступление, может быть Усмирен, - сказала Мередит. Люди за спинами гулом поддержали разные варианты. Но только не такой, чтобы оставить Андерса на свободе.

- Что же я наделал? – мужчина отвернулся от лестницы и посмотрел на Гаррета. Его янтарные глаза были полны слез. – Убей меня, пожалуйста. Даже без Духа внутри себя я не смог не сотворить зла и не оставил вам расхлебывать ситуацию, потеряв чуть ли не самое лучшее, что случалось со мной в этой жизни. Это ужасно. Если ты все еще считаешь меня своим другом, Гаррет, хоть в какой-то мере, убей меня, - попросил он, отвернулся к церкви лицом и упал на колени. – Только не отдавай меня храмовникам.

- Он раскаивается. Пустите его. Пусть Создатель судит его, когда его жизнь сама подойдет к концу, - воззвал кто-то из толпы. Остальные неодобрительно закричали. В центре круга все молчали. Орсино и Мередит оставили это решение за Защитником. И Гаррет призадумался.

Он подошел к Андерсу с ножом в руке и опустился перед ним на колени. Он не мог, да и не хотел, идти против решения толпы и ни в коем случае не мог оставить убийцу жрицы на свободе. Однако он хотел подарить магу, которого считал своим хорошим товарищем, быструю смерть. Он не мог поручить убийство Фенрису, так как должен был сделать это своими руками, он не собирался применять магию, которая точно могла доставить много боли перед смертью, как было с людьми, которым он плавил мозги. Защитник Киркволла приставил нож к спине Андерса, чуть левее центра, под лопаткой, чтобы наверняка попасть в сердце. Рука его подрагивала от той ответственности, которую он брал на себя с этим убийством.

Люди молчали, все смотрели на Защитника. Все внимание было приковано к нему, а тот никак не решался надавать на рукоять, чтобы лезвие вошло под ребро. Только Андерс не мог смотреть на Гаррета в этот момент, а только на развалины и лестницу. Он был раздавлен, разрушен, но не лишен надежды.

И когда жизнь покидала его, а глаза стала застилать темнеющая пелена, он увидел две вышедшие на лестницу фигуры. Они будто восстали из пепла и сияли каким-то божественным светом. Скорее всего, это все была магия.

Андерс умер с улыбкой на лице, а умирающий мозг успел уловить знакомый голос.

***

Доминика помнила, как пришла в Церковь рассказывать все Жрице. Она точно не знала, во сколько произойдет взрыв, но за три минуты до него должны были слететь магические печати, чтобы запустить реакцию. Это колебание в Завесе она точно должна была заметить.