Александр Сергеевич подошёл к скамейке. Немного помялся в нерешительности и присел рядом. Распахнул плащ, накинул на плечи трясущейся от холода девочки.
«Кончилась игра — кончилась сказка. Всё возвратилось на круги своя, как вернулся и холод одиночества».
Светлана, без тени смущения, скользнула подмышку к Александру Сергеевичу. Немного повертелась, устраиваясь поудобнее. Затихла.
Александр Сергеевич молчал: он просто не знал, что сказать. Потом всё же собрался с мыслями и произнёс первое, что пришло на ум:
— И часто вы вдвоём с Мухтаром, так вот, прогуливаетесь?
Светлана пожала плечами.
— На самом деле, не так часто, — она помолчала. — Просто временами становится совсем не по себе… особенно когда метёт вот так… или дождь беспросветный. Я не могу сказать, что именно не так. Просто вокруг скапливается эта тьма. Она как бы кристаллизуется в душе, словно засохшая краска в тюбике. Она обжимает сердце со всех сторон, а то всё бьётся и бьётся, не желая уступать! Оно рушит корку тьмы своей пульсацией, но неизбежно ранит и себя соприкосновением с осколками зла. Оно начинает кровоточить, а мне становится больно. Вот тогда-то я и иду навстречу этой мгле, в надежде, что она дрогнет окончательно и уберётся прочь! Там, — Светлана задрала голову вверх, упершись пальцем в тёмный свод беседки. — Там, глубоко в космосе, ей и место! Я знаю. Но я не знаю, что делать дальше. К тому же и Мячик остался далеко-далеко. Без него ничего не получится.
Светлана замолчала. Сунула руки подмышки, силясь унять дрожь.
Александр Сергеевич снова был не в силах проронить ни слова: сознанием завладела какая-то апатическая жуть, которая пожирала все мысли, попросту не желая убираться прочь.
— Вы ведь тоже её видите?
— Конечно вижу, ведь она моя дочь, — Александр Сергеевич сам не понял, как слова слетели с губ. — Ох, прости меня, Светлана! Ведь ты наверняка имела в виду кого-то другого…
Светлана замерла на груди.
— Ваше сердце… Что с вашей дочерью? Где она?
Александр Сергеевич глубоко вздохнул, силясь совладать с беснующимся в груди сгустком боли.
— Анна… моя дочь. Она умерла от рака этим летом. Очень долго противостояла. На год дольше предписанного врачами срока продержалась, но выстоять в неравной схватке с чудовищем так и не смогла, — Александр Сергеевич обречённо вздохнул. — Анна была неимоверно сильной! Она не боялась смерти. Она лишь всё время переживала за Альку.
— Так Алька тоже остался совсем один… — Светлана такое ощущение даже не дышала, превратившись в слух.
Александр Сергеевич попытался улыбнуться.
— Вовсе нет. Алька поступил на службу в военное училище.
— В военное училище? Сколько же ему лет?
— Двенадцать, как и тебе — совсем ещё пацанёнок, — Александр Сергеевич вовремя спохватился, серьёзно посмотрел на Светлану. — Ты только не вздумай обижаться.
Светлана улыбнулась.
— Нет, что вы, я нисколечко не обиделась! Ну какая из меня девушка? Вон, вся худющая и нескладная, словно пацанка.
— А вот и нет! Ты необычайно симпатичная девчушка, которая годика этак через два-три превратится в восхитительную мадмуазель, за которой толпами будут ходить восторженные поклонники, не зная с какой стороны подступиться!
Светлана засмеялась, прикрывая ладонями выступивший на щеках румянец, а Александр Сергеевич спросил:
— А про кого говорила ты, Светлана? Кого видишь ты? Родителей?
Светлана вздрогнула. Мотнула головой.
— Нет. Я имела в виду Тьму. Ведь если вижу я, значит, Её могут видеть и другие члены экипажа. Разве не так? Мне кажется именно поэтому корабль и выбрал нас. Хотя мы и избавлены от бездны, тем не менее, она по-прежнему рядом с нами. Она наблюдает.
Александр Сергеевич задумался. Потом всё же решился и махнул на всё рукой: была, не была!
— Послушай, Светлана, можно тебя кое о чём попросить?
Светлана, не задумываясь, кивнула.
— Конечно! Что вы хотите знать?
Александр Сергеевич собрался с мыслями и спросил:
— Светлана, помнишь, ты говорила, что твой друг, Мячик, при желании, может прочесть чужой страх? — Пауза. — А ты сама способна на это?
Светлана неуверенно кивнула.
— Так вот… — Александр Сергеевич спешно облизал пересохшие губы. — Не могла бы ты прочесть… Попытаться прочесть мой самый жуткий страх? Просто так. Не подумай только, что я тебе не доверяю или пытаюсь что-нибудь выведать исключительно для себя!
— Я и не думала! Но, правда, зачем вам это? Ведь страх — ваш, и если вы им поделитесь, то сразу же сделаетесь слабее, ведь кто-то ещё — та же я — узнает, чего именно вы боитесь больше жизни, — а ведь при помощи этих знаний можно легко манипулировать человеком.