«Жутко. Откуда всё это?»
«Из тьмы. Разве ты сама не ощущаешь её присутствие?»
Светлана поёжилась.
«А что если я просто привыкла к истинной тьме? Настолько, что элементарно не могу отличить её ото всего остального…»
Россия. Байконур. Гостиница «Центральная». «Ночь перед стартом».
— Да вы в своём уме?! Вы только себя послушайте! — Титов вскочил из-за письменного стола и принялся расхаживать вдоль занавешенного окна своего номера; он то и дело натыкался на гигантский фикус, что расположился у шикарного дивана для высокопоставленных гостей, но упорно игнорировал растение, так и норовя опрокинуть его на пол.
Александр Сергеевич сидел на кожаном кресле, у входной двери, как нашкодивший ученик. Над головой смиренно тикали часы в позолоченной оправе. В воздухе витал приторный запах мускуса.
В голове у Александра Сергеевича вот уже вторую неделю вертелось одно и то же:
«Как там Алька? Не случилось ли чего…»
Естественно, страх явился следствием Светланиного гипноза — охарактеризовать произошедшее в заснеженной беседке как-то иначе Александр Сергеевич попросту не мог. Не было сил, мыслей, желания. Хотя нет! Желание как раз было, вот только сознание отказывалось принять то, что все эти годы скрывалось за дверью квартиры.
«Алька… Вот страусёнок, так страусёнок! — сказочный образ, навеянный воспоминаниями из прошлого, рисовали словно с внука: такой же гибкий, быстрый, неподдающийся влияниям извне, вечно придумывающий самые фантастические авантюры, о которых обычное взрослое сознание и помыслить не может! — Ах, Алька, Алька… Вернуть бы сейчас всё обратно. Вернуть бы тебя, Анну… прежнюю жизнь».
Титов замер напротив: и впрямь, как школьный учитель. Упёр руки в бока. Посмотрел на Александра Сергеевича сверху-вниз.
— Признаться честно, от вас подобного не ожидал. От кого угодно, но только не от человека, обременённого столь колоссальным жизненным опытом. Ладно, там, Аверин вечно всем недоволен, но вы… У меня нет слов.
Александр Сергеевич вздохнул, будто на допросе.
— Дак ведь я же просто потелефонить прошу. Разве это так сложно устроить? У вас же тут наверняка собственная космическая связь налажена.
— Собственная космическая связь, говорите? — Титов помассировал переносицу. — Вот головная боль — да, налажена! А о собственной космической связи — впервые слышу!
— Но…
— Что «но»? Или вы хотите припомнить современную телевизионную хронику? Как к космонавтам на Байконур толпами валят друзья и близкие? Опомнитесь! Где орбита, а где то место, куда летим мы?! Всё засекречено, заколочено, даже забетонировано, если уж на то пошло! По нашим головам катки едут! Внутри комплекса «сто десять» сосредоточены небывалые технологии! Простой обыватель с ума сойдет, если выдать ему всё и сразу! Вы понимаете, что это бомба замедленного действия, и никто не знает, что именно может её детонировать?!
Александр Сергеевич улыбнулся.
— Нет, вам ещё смешно оказывается, в придачу! — Титов снова заходил из стороны в сторону, нервно сжимая кулаки.
— Да я не о том, — примирительно сказал Александр Сергеевич, колупая толстый ноготь на большом пальце левой руки. — Вы же сами говорили, что всё это — на блага общества. Разве не так?
Титов снова замер. Глянул на Александра Сергеевича, как волк на обнаглевшего зайца, что вздумал его учить, как лучше себя приготовить. Нашёл в себе силы, кивнул.
— Да, всё это — для простых смертных. Но, боюсь, вы забываете про тех, кто изначально были против проекта, а так же о тех, кому просто страшно.
— Так в чём же причина?
— А это вовсе не причина, — Титов сверкнул глазами. — Это противостояние.
— Вот как?
— Именно. Если бы его не было, всё бы обстояло иначе. Не было бы полёта, не было бы самой жизни.
— Хм… Странная у вас логика выходит. Доказательство от обратного… Точнее предположение.
— Это не у меня выходит. Это вышло у того, кто создал всех нас. Уже изначально появились материя и антиматерия, силы света и тьмы, ангелы и бесы. Множество всего, что стоит на одной прямой, окружности или грани — всё зависит от вашего личного мировоззрения, — однако находится в резком противоборстве. С той лишь целью, чтобы существовал баланс, равновесие, идиллия — опять же, называйте, как хотите. Именно благодаря разнополярности наш мир всё ещё жив. Уберите электрон от протона, и вы увидите, что Вселенная треснет. Возможно, именно для последней мало что изменится — чего ей до нас? — но миров, подобных нашему, больше не станет.
Александр Сергеевич упорно молчал, изредка посматривая на квадрат слепого окна. Бельмо занавески обнажило щель — там мерцали сытые звёзды.