— А как же люди? — одними губами спросила Тимка.
— Никак, — сухо ответил Колька. — Шахту пытались откопать, чтобы хоть инструмент какой-никакой извлечь, но ничего не вышло. Очередные дожди, оползни, человеческие смерти. Решили ждать до следующего года, а там… А там рукой на всё махнули.
На какое-то время повисла гнетущая тишина.
— А почему ты раньше ничего об этом не рассказывал? — спросил Яська.
Колька пожал плечами.
— Так ты не спрашивал, вот я и не говорил. К тому же меньше знаешь — крепче спишь.
Яська надулся — тоже, друг ещё называется!
— Это что же получается… — Тимка испуганно смотрела по сторонам. — Мы сейчас именно в эту шахту попали, где людей засыпало заживо?
До Яськи это только что дошло — да так, будто молотом по темени шандарахнули!
— Ты куда нас завёл?! — бросил он в лицо Кольке, точно тот был вражеский диверсант. — Только не говори, что ты ничего не знал!
Колька отстранился. Спокойно сказал:
— Конечно же не знал.
— Но ведь ты сам эту историю рассказал! — наседал Яська.
— И чего теперь? Да, рассказал, когда понятно стало, что это один из уровней шахты. А когда нас только засыпало, почём мне было знать, куда ведёт ход?
— К чему ты прислушивался? — спросил в лоб Яська.
— Чего?
— Когда мы шли в темноте, ты останавливался и к чему-то прислушивался!
Колька рассмеялся.
Яська буквально побагровел, а Тимка прошептала:
— Ребята, а ведь эха нет…
Яська ошарашено глянул на девочку.
— Что, совсем? — Это была глупость, но что-то путное на ум попросту не шло.
— Эх вы, следопыты, — усмехнулся Колька. — Его не стало сразу же, как только произошёл обвал.
— Но разве так бывает? — спросил Яська.
— Только при определённых условиях.
— При каких? — не удержалась Тимка.
Колька помедлил.
— Если есть поглотитель. Например, что-нибудь пористое, вроде губки.
Тимка снова оглядела стены.
— Куда же мы попали?
— В царство мёртвых, — прошептал Яська.
— Что??? — Тимка еле устояла на ногах.
Яська пожал плечами.
— А как ещё это назвать?
— Смотрите! — Колька указывал на ближнюю стену. — Рельсы ведут прямо из неё! Скорее всего, там ещё один туннель — его просто засыпало!
— Или осознанно замуровали, — Тимка указала на ровную кладку.
— Но зачем? — спросил Яська.
Колька присел. Поковырял пальцем ржавый рельс. Постучал по нему пальцем.
— Это конец.
— С чего ты взял? — не понял Яська.
— Сам посмотри.
Яська наклонился. Посмотрел туда, куда указывал Колька: у самого основания кирпичной кладки оба рельса и впрямь обрывались. Они были отпилены, причём настолько ровно, что складывалось впечатление, будто резавший металл орудовал мощным лазером.
— Куда же они вели? — шёпотом спросил Яська.
— Наверное, основной ход ведёт именно туда, за кладку, — Колька потерял к рельсам всяческий интерес и теперь с не меньшим усердием ковырялся в кирпичах. — Оттого-то тут и светлее, чем там, откуда мы пришли. Зачем же они его заложили?
— Заложили, значит, так было нужно, — сухо сказала Тимка. — Я не собираюсь лезть за вами ещё и туда. И одна тут не останусь!
Колька улыбнулся.
Они двигались дальше. Шли вдоль ровной ленты рельс, отмечая про себя, что с каждым новым шагом страх и тревога медленно отступают прочь, а их место занимает самое обыкновенное любопытство.
Свет лился от стен молочной пеленой. У пола он закручивался в кудряшки, которые лениво оседали вдоль горизонтальной поверхности. В какой-то момент пола не стало видно вообще, как пропали из виду и странные рельсы.
Тимка остановилась.
— Ребята, я так не могу.
— Чего ещё? — спросил Колька.
Тимка прижала руки к груди.
— Не знаю. Мне постоянно кажется, что там яма, какая, или капкан!
— Какой ещё капкан? — Колька махнул ногой, разгоняя пелену. Что-то звякнуло, отлетев к стене.
Тимка взвизгнула.
Яська почувствовал, как медленно оседает вдоль противоположной стены.
Колька тоже явно испугался, однако быстро взял себя в руки и двинул к тому месту, куда отскочил неизвестный предмет.
— Стой, — прошептал Яська. — Вдруг он не сработал ещё…
Колька оглянулся.
— Кто не сработал?
— Капкан.
— Да идите вы со своими бреднями! — Колька отмахнулся и снова брыкнул ногой.
Тимка зажмурилась.
Яська наблюдал за действиями друга, пребывая в некоем заторможенном состоянии. Всё происходило здесь и сейчас, а казалось, что далеко и за гранью.