Колька согласился.
— И что толку? Всё равно нам ни за что не понять, что тут произошло.
— Может спросить кого?
— Кого? — Колька развёл руками по сторонам. — Этих что ли?
— Но ведь здесь должен ещё кто-нибудь быть! Раз есть человеческие могилы, и тот, кто их раскапывает, то резонно предположить, что поблизости находится деревня или посёлок.
— Определённо, — Колька пристально изучал одну из могил. — Видно, что чем-то острым копали. Наверняка лопатой. Смотри!
Яська глянул в том направлении, куда указывал Колька. В нескольких шагах от могилы из земли торчала прямоугольная деревяшка. Яська присмотрелся — бог мой, да ведь это же самый настоящий гроб! Яська нерешительно сглотнул.
Колька, недолго думая, сорвался с места и уже топтался рядом с жуткой находкой.
— Не заколочен. Может, посмотрим? — И он глянул на Яську, словно всё зависело именно от того, какое тот примет решение.
Яська серьёзно спросил:
— Оно тебе надо?
Колька пожал плечами.
— Надо хотя бы попытаться понять, что тут происходит.
Яська махнул рукой: будь, что будет. В конце концов, можно помочь Кольке откинуть крышку, а на то, что окажется внутри не смотреть — просто отойти, пускай друг сам разбирается, раз так этого хочет. И это вовсе не трусость.
Яська так и сделал. Вдвоём они вытянули гроб на свободное пространство. Колька зачем-то засыпал образовавшуюся в земле дыру — на Яськин вопрос ответил, что так спокойнее, а то так и кажется, что оттуда вот-вот что-то полезет. Затем они встали по разные стороны гроба и попытались снять крышку. Та поддалась раза с третьего. Яська сразу же зажмурился. В нос пахнуло прелостью, точно они возились в осоке на дне знакомого оврага. Однако на этом сравнения резко оборвались.
Колька сдавленно произнёс:
— Ничего себе…
И Яська зачем-то открыл глаза. Лучше бы он этого не делал. В гробу лежал полуразложившийся труп с раскуроченной грудной клеткой. Рёбра, позвоночник, сухожилия — всё было словно провёрнуто через гигантскую мясорубку, после чего возвращено на прежнее место.
— Ну и гадость, — кое-как выговорил Яська, стараясь сдержать рвотный позыв.
Затем они просто сидели друг напротив друга и молчали. Слов не было, как не было и эмоций. Ребята не могли ничего объяснить. Как попали сюда? Куда именно попали? Свидетелями чего стали? Что здесь, вообще, произошло? И, опять же, где всё это произошло? Ни одного ответа, зато масса вопросов, которые и любого взрослого в тупик поставят.
Колька посмотрел на бордовое небо.
— Знаешь, мне кажется, оно тут всегда такое.
— В смысле?
Колька пожал плечами.
— Ну, у меня такое ощущение, что тут нет ни дня, ни ночи, ни времён года. Лишь вот эта багряность и твари, — Колька задумался. — Только тупые они какие-то, иначе можно было бы предположить, что мы очутились в самой настоящей преисподней. А так: ни то, ни сё.
Яська посмотрел на горизонт. Чёткой линии не было. На стыке земли и неба царила всё та же молочная субстанция, окрашенная кровавым заревом в розовые тона. Казалось, небо перетекает в землю или наоборот.
— Как думаешь, нам удастся вернуться домой? — спросил Яська.
Колька подмигнул.
— Ну не тут же оставаться, с этими, вон… — И он махнул рукой в сторону шипящих созданий. — А ну, кыш, пошли!
Пара гадов удручённо зевнула. Один было взлетел, но буквально сразу же плюхнулся на ближайший крест, недовольно вздёрнув хвостом. Остальные на Кольку даже не посмотрели — шипели о своём насущном.
— А их и впрямь всё больше становится. Тебе так не кажется? — спросил Яська, силясь пересчитать тварей по головам. Однако те неутомимо переползали с места на место, так что он сбился уже на втором десятке.
— Как пить дать, — согласился Колька. — Надо бы нам убираться, по добру по здорову, пока они не решились выкинуть чего…
— А думаешь, могут?
— Сейчас вряд ли. Но вот когда их станет до фига — вполне может быть.
— Тогда пошли, — Яська выпрямился во весь рост и попытался отыскать глазами Тимку. Та озиралась по сторонам у беседки. Увидев Яську, девочка тут же замахала руками. Яська помахал в ответ.
— Ну-ка пригнись!
Яська даже толком не понял, что произошло, как уткнулся носом в рыхлую землю. Он попытался сразу же перекатиться на бок, однако Колька навалился сверху всем своим весом, так что сделалось невозможно дышать. Яська понял, что сейчас просто задохнётся от страха! Сердце неистово металось в груди, ища выход наружу. В голове надулся оранжевый болид, что желал, во что бы то ни стало, выдавить глаза. В ушах надсадно ухало. Яська подумал, что это и впрямь конец. Но внезапно всё прекратилось. Кольки и след простыл, а по лёгким растекался живительный воздух. Пульс в ушах поутих, и Яська понял, что заново может мыслить, как и двигаться. Он сразу же перекатился на живот, попытался определить местоположение Кольки. Друг залёг у покосившегося памятника, метрах в шести, пряча голову за массивным основанием. Яська пополз к другу. Колька услышал, подвинулся, уступая место рядом с собой.