Яська пожал плечами — да уж, вопрос оказался приглупейшим.
— А что за дела? — спросила Тимка, пододвигаясь ближе.
— Да он упёрся, что Шныря сектанты поймали. А у тех сходка в эти выходные намечается, — так Огурцов сказал. Вот Колька и решил самосуд над ними учинить в отместку за пса, — получилось скомкано и сбивчиво, но самую суть Тимка, вне сомнений, уяснила.
— Чего-чего учинить?
— Са-мо-суд, — выдал Яська по слогам и потупил взор.
— Он что, совсем рехнулся?
— Наверное.
— А ты?
— А чего я? — Яська с вызовом глянул на девочку.
Тимка прищурилась.
— Ты с ним.
— Ну с ним, а чего ещё делать?
Тимка какое-то время молчала, исподлобья поглядывая на сопящего Яську. Потом снова улыбнулась, сказала то, чего Яська ну никак не ожидал:
— Глупые вы.
— Какие?
— Глу-пы-е! Закинулись местью, а как вершить её и не знаете толком.
— А ты, можно подумать, знаешь!
— Знаю.
— Умная, да? — Яська вовремя спохватился, не понимая, что на него такое нашло. И впрямь, ещё совсем недавно и сам думал о Кольке ничем не лучше Тимки, а теперь, вот, встал за лучшего друга буквально стеной.
«Тоже мне, мушкетер в шортиках».
Тимка разрядила ситуацию молниеносно — показала язык.
Яська сразу же поумерил пыл.
— И чего мы не так делаем?
— А я разве знаю, чего вы там понапридумывали в своих бестолковках?
— А зачем тогда глупыми обзываешь?
— Да уверена просто, что ничего более-менее сносного Колька придумать не мог. Наверняка, в очередной раз, что-нибудь выходящее за рамки дозволенного.
Яська вздохнул: «за рамки дозволенного» — это ещё мягко сказано. Хотя как иначе всё обозвать?
— Ну так что, разве я не права? — спросила Тимка безразличным тоном.
— Права, — смутился Яська. — Колька хочет с ними драться.
— Хм, признаться, чего-то другого я и не ожидала, — Тимка оперлась о приоткрытую калитку и принялась смотреть вдоль улицы. У колонки напротив дома застыл самодовольный петух. Уловил на себе Тимкин взгляд, склонил голову на бок, сказал задумчивое «кооо…»
Яська молчал, не зная, как быть дальше. То ли разговор закончен, то ли Тимка просто так испытывает его терпение, то ли ещё чего…
Тимка всё же обернулась.
— Можно проще всё сделать. А драться — бессмысленно. Эти уйдут — придут другие.
— Почему ты так думаешь?
Тимка сделалась неимоверно серьёзной — ну самая настоящая взрослая женщина, только маленького роста и в детском платьице на лямках. Яська даже руки из карманов шорт вынул, будто перед учительницей стоит. А Тимка прикрыла калитку и заговорила шепотом, не сводя с Яськи пристального взора:
— Потому что тут место такое. Разве ты не понял ещё?
— Понял — что? — с трудом пролепетал Яська.
Тимка терпеливо объяснила:
— То место, в котором мы оказались… Разве ты не догадался, что это был другой мир?
Яська почувствовал, как по спине прогулялась стайка ледяных мурашек. Снова заныла пипка на ноге.
— Под землёй — и впрямь ход! Только ведёт он вовсе не на ту сторону реки. Он ведёт за горизонт — туда, где обитает Тьма. Я всю неделю об этом думала. Это был самый настоящий ад или что-то вроде того!
— Нет, — Яська упорно замотал головой, не желая воспринимать навязанную истину. — Так не бывает.
— Тогда, неделю назад, что ты почувствовал в пещере? Когда нос расквасил?
Яська почувствовал, как земля стремительно уходит из-под ног. Карусель. Как и тогда! Яська выкинул перед собой руку, кое-как ухватился за ограду, силясь не упасть. Рядом тут же возникла обеспокоенная Тимка.
— Яська, ты чего? Слышишь меня?! С тобой всё в порядке? Чем от тебя так воняет?..
Яська отбрыкнулся, выпрямился в полный рост.
Тимка скрючилась у забора, держась за правый бок. На её лице был написан неподдельный испуг.
Яська ощутил в голове туман. Тот медленно рассеивался, пропуская внутрь деревенские звуки и запахи.
— Тимка?..
— Чего? — отозвалась девочка, стараясь оставаться на расстоянии.
— Это я тебя так?
— Нет, я сама себя пнула!
Яська покраснел. В груди возникла тянущая боль, а в голове — непонимание всего происходящего. А что, собственно, случилось? Яська ужаснулся, догадываясь, что с ним что-то не так!
«Ясь, а Ясь… а я ведь уже тут, в голове. Поиграем?..»
— Это она всё, — пробормотал Яська, смотря Тимке в глаза.
— Кто?
— Козявка.
— Какая козявка?
— Та, что укусила меня ещё там, на той стороне.
Тимка напряглась.