«Вряд ли, хотя на деле может быть всё, что угодно…»
Вот так Яська и писал, точнее думал, неизменно отвлекаясь на насущное. А последнее не являлось в одиночку. Тащило вслед за собой что-нибудь ещё, этакое двухэтажное с карнизом и крылечком, где с чёрного хода лает собака, а под забором резво скачет шайка юрких воробьёв.
«Снова шайка, хоть ты тресни!»
Когда прозвенел звонок, Яська обнаружил, что так ничего и не написал. Только число и тему: «Мой самый счастливый день на свете!..»
«Счастливый, чего уж там говорить, радость так и прёт через носик, как у свистящего чайника! У того хоть есть надежда — снял крышку и враз избавился от всякой ерунды, что так и норовит причинить вред».
Подошла Светка Стригунова — вся такая аккуратная, в тёмной блузке с приколотым к правому отвороту значком в виде двух сросшихся вишен, платьице ниже колен, белых гольфах и лакированных туфлях. Точно Барби с витрины универмага. Глянула на чистые страницы Яськиной тетрадки, наклонилась.
— Оставь. Скажешь потом, что забыл сдать. А дома напишешь.
Яська глупо уставился на обеспокоенную одноклассницу.
— Чего?
— Я говорю, тетрадь спрячь, пока Валентина вся в себе.
Яська машинально глянул на учительницу — та и впрямь мысленно пребывала по ту сторону окна.
«Кого-то высматривает…»
Обычно её встречал невзрачный мужичёк с усами и зонтиком. Он брал Валентину под руку, и они медленно прогуливались вдоль школьных аллей, буквально тая от нежных чувств друг к другу, совершенно не обращая внимания на несущееся им вслед улюлюканье малышни. Валентине было уже под сорок — Яська только сейчас сообразил. Видимо это был последний шанс. Попытка ухватиться за ускользающее из-под рук счастье. Хотя какое ему до этого дело — своих проблем вагон и маленькая тележка. Жаль только Валентину. Не хочется врать именно ей… и именно сегодня.
Сегодня вообще не хотелось делать ничего плохого! Хотелось превратиться в этакого пай-мальчика, у которого если и есть проблемы, так это по части какой-нибудь скрипки или краеведческого кружка.
Стригунова, тем временем, видя Яськин ступор, сделала всё сама: сумку на распашку, тетрадь поглубже, молнией — вжик! — и готово, комар носа не подточит.
Яська только глупо моргал. Затем посмотрел на Стригунову — оказывается, та просто собирала тетради, потому и подошла, — пролепетал:
— Спасибо.
Стригунова тут же поменялась в лице — видимо попыталась вспомнить, когда ей в последний раз приходилось слышать благодарность от мальчишки, тем более, одноклассника.
— Не за что, — пожала плечами девочка. — Да ты не накручивай себя так. Чего они тебе сделают? Поколотят, да отпустят. Ты только сам на большее не нарывайся.
— Нарвался уже, — прохрипел Яська, чувствуя, как над головой сгущаются мрачные тучи.
«И куда только подевался тот лучик — хоть какая-то надежда! — Он поднялся из-за парты и решительно двинул на выход. — А так… Семи смертям не бывать, одной не миновать».
Его уже ждали. Те же трое, плюс молчаливый Гуня.
Чича сразу же активировался.
— А вот и Ясёна-трусёна! А мы уж думали, что искать придётся.
— Не придётся. Вот он я.
Децл холодно ухмыльнулся.
— Что ж, сосед, признаться, не ожидал от тебя такого.
— Такого — чего? — огрызнулся Яська, отмечая про себя, что недавний страх вновь куда-то улетучился, как и в столовой.
Децл явно не ожидал подобной агрессии, но виду не подал.
— Чего — это ты нам должен сказать, — он помолчал, колупая грязный ноготь. — Чего лезешь не в свои дела?
Яська отвернулся, всем своим видом демонстрируя полнейшее пренебрежение.
— Ты чего башку воротишь! — Гуня, не задумываясь, махнул ногой.
Яська ждал этого. Гуня — твердолоб, он как баран. Никогда не изменяет традициям, дай только повод помахаться. Яська увернулся и, недолго думая, поймал Гунину ногу. Все на секунду потеряли дар речи, даже мастер почесать языком — Чича. Гуня вылупился, словно увидел НЛО, а Яська возьми и толкни… Рефлекторно, не задумываясь, — схватил и оттолкнул! А чего? Пускай видят, что он их не боится. Ни до, ни после того, что они сотворят с ним в отместку!
— Ах ты, сука! — Гуня кое-как сохранил равновесие и ринулся на Яську, будто взбесившаяся бетономешалка на нерадивого гастарбайтера. — Да я тебе башку за это сверну!
— Не здесь! — Децл решительно вклинился между Яськой и Гуней. — Тащите его «на базу». Там разберёмся.