— Да я ему и тут наваляю! — не унимался уязвлённый Гуня. — И мне насрать, что кто-нибудь увидит!
— Да успеешь ещё, — прохрипел Схрон, и уже обращаясь к Яське: — А где дружочек-то твой? Штанишки стирает на очке?
Яська скривил подбородок.
— Да даже если бы знал, всё равно не сказал бы!
Схрон молча сунул под дых.
Воздух в лёгких кристаллизовался. Перед глазами вспыхнули жёлтые кляксы. Яська стал оседать.
— Держи его, дурень! — послышался совсем рядом злобный шепот Децла. — Ну же, давай, пока никто не видит!
Яська почувствовал, что его куда-то волокут — определённо за угол школы.
«Лишь бы всё обошлось только тумаками!»
Нет, не обошлось.
За углом Яську мгновенно привели в чувства — очередными тумаками, подзатыльниками, пинками. Особо усердствовал Гуня, желавший как можно скорее восстановить утраченный перед дружками авторитет. Один он бил больно — остальные так, порядка ради.
Яська укрыл голову руками и просто терпел.
Когда силы мучителей иссякли, Схрон спросил в лоб:
— Где Шмыга? Говори!
Яська пожал плечами.
— Не знаю.
— Всё ты знаешь, — ласково проворковал Чича. — Выёживаешься просто, по простоте душевной. Вот это видел? — Он сунул Яське в нос испещренный шрамами кулак. — Говори, где эта скотина, а то всё за неё получишь!
— Не по лицу, — снова предостерёг Децл. — Хочешь завтра с Дымычем объясняться?
— А чего объясняться-то?.. — рассудил Гуня и неожиданно двинул Яське по лбу кулаком. — Дурачку вот этому нужно объяснить находчиво, как всё обстоит, а то он вроде как не вкуривает, что с ним может приключиться!
Чича засмеялся.
Яська поднялся с корточек. Поморщился — в голове неприятно гудело. По очереди оглядел противников.
— Только так и можете. Вчетвером на одного! А один на один — слабо?!
— Да я тебе сейчас такое один на один покажу! — Гуня замахнулся, но ударить всё же не посмел.
Точнее не успел — Децл перехватил руку.
— Спокойно, говорю же. Если щас не угомонишься, лично нахлобучу! Усёк?
Гуня замялся в нерешительности.
— А чего с ним сюсюкаться-то? Потому что сосед?..
Децл злобно улыбнулся.
— В гробу я видал таких соседей. А, Ясик… Хочешь в гробу побывать? — И Стасик улыбнулся, словно только сейчас придумал наказание, соответствующее проступкам подсудимого.
Яська почувствовал в груди холод. Льда пока ещё не было, но заморозки обозначились явные. В голове крутилась одна-единственная мысль:
«Не посмеют! Что угодно, но закопать не посмеют!»
Но он в очередной раз ошибся.
Естественно, рыть новую могилу не пожелали — лень, да и на дворе декабрь. Тут если только ломом орудовать — а оно им надо? К тому же и Схрон нагнал страху: мол, ещё по весне, он со своими старшими дружками проник на одно городское кладбище… и на силу ноги унёс! Дело вовсе не в потревоженных покойниках и даже не в кладбищенских привидениях — всё обстояло намного проще и обыденнее.
Проникли на территория кладбища без особых проблем — через арку центрального входа, — но дальше сразу же возникли проблемы. Всё началось с того, что принесла нелёгкая местного сторожа — мужичка, лет пятидесяти, бывшего афганца. Среди уличных пацанов уже тогда хаживали слухи, что сторож не вполне в себе. Одним словом, контуженный на всю башню, причём как в прямом, так и в переносном смысле. Ему схватить с земли рогатину, кирпич или что-нибудь ещё — плёвое дело. Как говорится, «палец в рот не клади», — не провоцируй лишний раз, а то тебе же потом боком выйдет.
Парни всё это знали, как и сам Схрон, но так уж получилось. «Засветились», да вдобавок ещё начали мужичка подначивать, чтобы не так обидно было: мол, контузило наверняка не в бою, а где-нибудь в каптёрке с кружкой неразбавленного спирта. Сторож тогда побагровел — каким-то неимоверным образом, Схрон и его дружки разглядели метаморфозу даже в вечерних сумерках, — заскрипел зубами, выпятил оба глаза, затрясся. А потом выудил из-под пол телогрейки самый настоящий обрез и ну палить куда ни попадя, словно со всех сторон его атаковали обдолбанные «духи»!
Схрон тогда сразу смекнул, что дело дрянь. Точнее даже труба. Дрянь хоть отстирывается, а вот труба… это точно труба. Пока сторож просто отводил душу, не замечая реальных обидчиков, те разбежались в разные стороны, думая выбраться по отдельности, — беспроигрышная тактика любого отступления, когда преследователь один, а беглецов — прорва. Но с одним кратким «но»… Беспроигрышная для всех остальных и шансовая для того, за кем всё же погнались.