Яська глянул в окно — так просто, машинально. Во дворе раскачивались деревья, трещали кузнечики, шалили воробьи. Всё, как и прежде, но с одной-единственной разницей: с запада надвигалась гроза. Надменные тучи плыли размеренно, пачкая небесную сферу серым; молчаливые зарницы вспыхивали всё ближе и ближе.
Яська заставил себя поскорее отвернуться от завораживающей картины. Медленно полез вверх. Раз перекладина, два перекладина, три перекладина… Вот уже запахло пыльной одеждой и опилками. Четыре перекладина… На темень навалилась духота. Пять… Голова уже на уровне пола… или потолка — кто знает, как в таком случае, говорить правильно? Наверное, основание крыши! Шесть… Осталось только за что-нибудь уцепиться, чтобы не полететь вниз тормашками.
Яська спонтанно глянул на мерцающий пол крыльца. Ого! А снизу казалось, и вовсе не так высоко. Сейчас же, наоборот, складывается ощущение, что покорил Эверест, а под ногами осталась не одна тысяча метров. Вот она, дорога в небеса, тропа на ту сторону бытия, или путь в неизвестность — называй, как хочешь, смысла дела это не меняет.
Яська сделал над собой последнее усилие, рывком перескочил через последнюю ступеньку. Он уцепился за брус, подпирающий покатую крышу, подтянул ноги под себя и поскорее отодвинулся от лестницы. Духота повисла над головой запахом сухих опилок. Ладони вспотели, в висках надсадно стучало, хотелось пить.
Яська огляделся по сторонам. Ничего не изменилось. По правую руку — старый комод, разобранная на металлические прутки кровать; за ней накренилось сетчатое основание с ржавыми пружинами; ещё дальше, вглубь чердака, застыл укрытый кружевной простынею сундук и ламповый телевизор, отчего-то повёрнутый экраном к стене. Слева, побрякивая, раскачивались многочисленные крючки, на которых дед Яськи, при жизни, сушил тарань или вонючие листья табака, собственноручно выращенного на огороде. Бабушка постоянно попрекала ему этим, однако после того, как деда не стало, так и не смогла переоборудовать эту часть чердака на свой лад… как и продолжала без цели засаживать небольшую делянку за домом всё тем же табаком.
Яська машинально двинул к сундуку. Что-то в его голове кричало, что нужно искать истину именно тут. Яська не знал, откуда взялась такая уверенность, но продолжал доверять собственным инстинктам.
«Авось всё же до чего доведут!»
Довели.
Яська замер у своего утреннего седалища. Вопреки страху, глянул в тот самый угол. В удушливой темноте что-то на миг блеснуло. От неожиданности Яська вздрогнул. Кое-как переборол сковавший душу страх. Шагнул к цели, в очередной раз не совсем понимая, что именно им движет в данный момент. Лицо укрыла ловчая сеть паука. Яська суматошно замахал руками над головой, силясь поскорее избавиться от липкой паутины. Та отстала, но сделалось немногим легче. По всему телу раскинулся нестерпимый зуд — казалось, что гадкое членистоногое непременно свалилось за шиворот и теперь снуёт по липкой от пота коже, так и норовя цапнуть побольнее.
Яська принялся хлопать себя ладонями по бокам и спине — нужно во что бы то ни стало раздавить мерзкую тварь! Иначе непременно укусит, или просто затаится, что немногим лучше. Только представьте себе: лечь спать, когда у тебя за спиной затаился кровожадный палач!
Яська мотнул головой, гоня прочь дурные мысли.
«Ну что ещё такое? Всего лишь обычный паук — нечета злобной козявке, что пристала на той стороне!»
Яська проглотил страх. Попытался успокоить разошедшиеся нервы. Вроде вышло, но вновь лишь на какой-то миг.
С потолка спустился настоящий паук. Он раскачивался на тонюсенькой, подсвеченной лучами солнца ниточке, и смотрел на Яську многочисленными глазками.
«Ясь, а Ясь… может всё же поиграем?.. Знаешь как скучно тут, в темноте?.. Или твоя мёртвая сестрёнка ничего об этом не рассказала?»
Яська взвизгнул. Хлопнул ладонями перед собой, да так, что осушило пальцы. Затем повременил, ожидая пока успокоится сердце, и опустил руки.
Не глядя, обтёр ладони о шорты. Нерешительно шагнул в угол. Наклонился. Принялся шарить руками в тёплых опилках. С носа закапал пот. Яська, между делом, утёрся тыльной стороной ладони, заработал быстрее, понимая, что ещё чуть-чуть и самообладание его непременно покинет.