Тогда Яська просто не думал, что утерянная вещица могла перейти в наследство его будущей невесте — он был ещё слишком мал, а потому и принимал информацию к сведению лишь поверхностно.
Яська отложил фотокарточку, нащупал в кармане кулончик, вздохнул.
«Что же теперь станет с бедной Росинкой?.. Как она там, на Пути, где единственным источником света является кровавая Звезда?!»
Внезапно Яська понял, что ему плевать на собственное будущее. Какая разница, что с ним случится сегодня или завтра, если уже не вернуть самого главного — не рождённой сестрёнки. А самое страшное, что и обвинить некого. Врачей уже не сыскать. Да даже если и отыщешь, что с того? Кто поверит какому-то там мальчишке, тем более, по прошествии стольких лет? В лучшем случае, примут за фантазёра, а что в худшем… Даже думать не хочется.
Яська горестно вздохнул. Вот она, жизнь, со всеми составляющими: с человеческой подлостью, непроглядной ложью и невосприимчивостью ко всему живому. И самое обидное, что никак нельзя с этим бороться. Кругом глухо, как в танке: можешь хоть целый день биться головой об стену — ничего не выйдет. В лучшем случае, обзовут психом и закроют куда подальше, чтобы остальных не «заразил», как при «чёрной смерти». Что случиться в худшем — и впрямь даже думать не хочется.
— Но как же тогда быть?
Яська принялся снова рыться в хрустящих бумагах. Выудил из недр сундука другой фотоснимок — мамина свадьба. Здание Загса заслоняют струи брызг из праздничных фонтанов. Мама идёт по краю бортика, у самой кромки воды, опираясь на руку улыбающегося папы. Лица самой мамы не видно — оно укрыто фатой. Зато вот он, кулончик, поблескивает на маминой груди, не смотря на то, что фотоснимок чёрно-белый.
Яська до боли закусил указательный палец.
Мама однажды проговорилась, что на момент свадьбы была уже «в положении». А Яська знал, что такое, быть «в положении». Это когда в животе заводятся дети, — так говаривал Шмыга, получивший половое образование экстерном от кого-то из старшеклассников.
«Вот кого-кого не хочется вспоминать, так это подлого Шмыгу! Особенно сейчас».
Яська аж побагровел от злости, но тут же оттаял, представив, как в мамином животе сидит маленькая Росинка и сосёт палец! Совсем как во сне.
Яська отложил и это фото, достал ещё одно.
Тоже свадьба, но уже в деревне. На переднем плане — радостные мама и папа, — а как иначе? — на заднем — весёлая толпа гостей. Яська безразлично прошёлся по улыбающимся лицам. Все как на подбор — на то они и гости, — чтобы не выделяться на фоне двоих, что решили двинуться навстречу истинному счастью. Все как на подбор, но один гость всё же выделялся…
Яська понял, что это дед Макарыч.
Понял, что тот, как никто другой похож на чумного доктора.
А ещё вспомнил, что он тоже имеет дело с могилами и мертвецами.
Последнее пришло как-то само, по наитию, но от этого сделалось только ещё хуже.
Яська лежал с широко раскрытыми глазами и смотрел в потолок. Раскинувшаяся над головой темень изредка разрезалась вспышками бардовых зарниц за окном — где-то далеко за горизонтом свирепствовала гроза. Тишину под крышей дома нарушало лишь вкрадчивое тиканье ходиков в коридоре, да громогласный крик кукушки в начале каждого получаса.
Яська зажмурился, попытался вспомнить, сколько раз прокричала механическая птица в последний раз. Кажется, три.
«Или был ещё раз, в половине четвёртого?»
Яська не помнил. Он запутался. Точнее заплутал в собственных мыслях, что разрослись в голове похлеще чернобыльника в саду. С ними нужно было что-то делать, но Яська не знал, что именно.
В коридоре одиноко прокричала кукушка.
Яська вздрогнул. Сразу же пришёл в себя, отметив данность: половина четвёртого. А это значит, что он ворочается уже часов пять или шесть. Сложно сказать, сколько именно, потому что после ужина он и думать позабыл о времени — пулей влетел к себе в комнату и нырнул под одеяло. Не стал даже снимать шорты с майкой, только сандалии — долой! А чего?.. Вдруг снова в Путь? Как быть тогда? Не уподобляться же Росинке. Хотя она ведь не специально, просто привыкла бродить в одиночестве. Да и какая разница.
Нет, разница всё же есть! На шортах были карманы, а последние всегда приходят на выручку, как пришли прошлой зимой, приютив внутри себя зелёные стёклышки, что позволили пройти сквозь грань.
Сейчас в одном из них и вовсе лежал Росинкин кулончик, а это ко многому обязывало. Яська знал, что необходимо вернуть вещь законному владельцу, причём сделать это нужно как можно скорее и во что бы то ни стало — оттого-то он так и спешил уснуть, дабы поскорее увидеть белокурую сестрёнку. Ещё он захватил с собой под одеяло прыгалки. Тимке они тут ни к чему — если что, новые купит, — а вот Росинке могут пригодиться. Для чего? Неважно! Будет прыгать на одной ноге по мирам — так намного веселее. К тому же у неё впереди вечное детство; а какого это, когда совсем одна и даже не с кем поиграть? Жуть и рядом не стояла.