Яська долго молчал. Потом сказал странную вещь:
— Простите. Вам, наверное, очень хочется домой.
Макарыч рассмеялся в темноте.
— Домой? Хм… Мой дом — Земля. И к этому трудно придраться. Уж поверь мне.
— А сколько вы уже здесь?
— Долго. Очень долго.
— Вы — бессмертный?
Макарыч снова рассмеялся. Потом закашлялся, но всё же сказал:
— Нет ничего вечного, как недостижимо бессмертие. Мы — в круге. Мир замкнулся на себя, и всё чуждое просто повисло в пространстве, как воздушные шарики. Человечество живёт день изо дня: рождается, взрослеет, получает знания, старится, умирает… А мы же просто висим над вашими головами энергетическими сгустками — шаровыми молниями, разрядами, неопознанными объектами… или субъектами. Барьер не пропускает нас, а если и выпустит, то седовласыми старцами, а может, и вовсе бесплотными духами.
Яська кивнул, точно всё понял. Спросил, гоня прочь странные мысли:
— Но ведь тогда получается, что в нашей жизни нет смысла.
— Смысл есть во всём. Его нет только там, за гранью, откуда лезут твари. И не важно, что жизнь этому миру даровала Тьма. Ведь у вас есть такие понятия, как «отец» или «мать». Верно?
Яська кивнул.
— Так вот, не тот истинный отец или мать, кто только породил. Нет. Настоящие родители, это те, кто взрастили, вскормили и наставили на путь истинный. Так и никак иначе. Поэтому Тьма может претендовать на что угодно — даже на роль прародителя, — а истинный смысл всё равно будет превыше всего. К тому же теперь у человечества — да и у нас всех — появилась надежда! «Искр», подобных тебе, Яська, всё больше, а это говорит о том, что наконец-то грядут перемены.
Яська почувствовал зашедшееся в груди сердце. Он сбивчиво пролепетал, страшась сменить неудобную позу:
— Но я даже понятия не имею, как быть дальше… Особенно, после того, что вы только что сказали, — он дотронулся до груди, до ямочки чуть выше пупка. — Они тут?
Макарыч поднялся со своего мешка. Подошёл, скрипя настилом. Присел рядом с задыхающимся Яськой.
— Успокойся. Внутри тебя ничего нет. Да, думаю, и не будет.
— Вы не уверены.
— Уверен. Они могут тебя только запугивать. Ну же, посуди сам, чем задастся противник, который заведомо слабее тебя? Только подумай, прежде чем отвечать.
Яська задумался. Перед взором непроизвольно всплыли испуганные лица Ищенко и Гуни, застрявший в дверях Чича с глазами крупнее пятирублёвых монет. Задумчивый Схрон, потирающий вздрагивающий подбородок…
«Ну да, вот оно! Страх. А что делать, когда тебе страшно? Пытаться запугивать в ответ — самое то!»
Яська кивнул. Осторожно добавил:
— Но ведь так не может продолжаться бесконечность?
— Верно. Потому и нужно противостоять. Как только ты примешь этот мир таким, какой он есть, — всё прекратится. Но сможешь ли ты сам принять мрак, как есть? Либо не примешь, задавшись целью, разобраться во всём происходящем. Вопрос.
— И как же найти правильный ответ?
— Прислушайся к сердцу. И как только ты услышишь его ритм, дальше можно уже не сомневаться.
— Я слышу, — шёпотом признался Яська, вновь и вновь прислушиваясь к размеренным толчкам в груди. — Уже давно. Это значит, что Тьма не придёт?