Сидящий рядом Яська открыл было рот, но тут же подавился несущимся на огромной скорости жуком и закашлялся. А Тимка уносилась вверх — казалось ещё миг и точно взлетит, подобно курлыкающим в клетках голубям! Преодолеет все мыслимые законы гравитации, махнёт рукой на устоявшиеся рамки обыденности, просто подпрыгнет и, опля, коснётся кончиками пальцев невидимых звёзд!
Но девочка, естественно, не взлетела — это Яська лишь представил. Так бывает, когда смысл беседы и окружающая обстановка накладываются друг на друга, и словно сливаются воедино, устанавливая вокруг совершенно иной мир, так похожий на сказку!
Тимка вытянула правую ладонь, свела вместе три пальца — указательный, средний и безымянный, — а большой и мизинец отогнула в разные стороны. Получилось некое подобие самолётика, что несётся в небесах навстречу лучистому солнышку. Тимка замерла, а потом и впрямь обозначила рукой стремительный полёт, «просвистев» над Яськиной макушкой!
Яська от неожиданности опрокинулся на спину и покатился к краю крыши. Правда, вовремя опомнился, раскидал руки по сторонам. Качение тут же прекратилось, а от поленницы послышалась стандартная Колькина усмешка: «Во, Яська даёт! В парашютисты тебе надо, с такой координацией!»
Яська не обиделся. В данный момент душа пела, и он просто не замечал дешевых Колькиных подколов. К тому же всё это шутя, а отыграться он всегда успеется, ведь и сам Колька, не безгрешен!
Яська снова подполз к угомонившейся Тимке, а Колька недоверчиво спросил — как обычно, в своём репертуаре:
— И что это за детский сад?
Тимка посмотрела на свою ладонь.
Яська тоже.
Отчего-то сделалось тепло в животе.
А на вид, ничего особенного, ладонь как ладонь. Загорелая кожа, вся в царапинах, как у мальчишки. Тонкие пальцы. Обгрызенные ногти — и куда только родители смотрят, как-никак девочка! Упругие жилки — одна чуть заметно пульсирует. Та, что у самого запястья…
«И именно от этого жар в животе всё нарастает!»
Тимка перевернула ладонь. Развела пальцы. Вновь «смастерила» самолётик. Потом сжала кулачёк и прижала его к груди. Прошептала:
— Нужно чтобы он увидел что-то такое, отчего ему бы снова захотелось полететь!
— Например? — прищурился Колька.
Тимка покраснела.
— Помнишь, когда ещё в сарае играли?.. Ну, в этих, ваших, космонавтов, что прошли сквозь «чёрную дыру»? Ты всё не мог развязку придумать и томил нас «гравитационным режимом».
Колька усмехнулся.
— Придумаю ещё!
Тимка облегчённо улыбнулась, однако сразу же вновь сделалась серьёзной.
— Там у тебя, под самым потолком, змей висит. Воздушный. Красный с зелёными вставками. И хвост у него ещё такой интересный, будто из конфетных фантиков склеен!
— Это мамина затея была, — сказал полушёпотом Колька. — Папа хотел всё в виде флажков сделать, но мама настояла. А то, говорит, не змей выйдет, а какой-то коммунистический вымпел, который только и запускать, что на Первомай.
Тимка вся сжалась, словно находилась вовсе не на пышущей жаром крыше, а дрейфовала вместе с айсбергом в суровом северном море.
— Прости, прости, прости… — шептали её трепещущие губы, под хруст заломленных запястий.
Яська сначала не понял, что произошло с подружкой. Потом всё же сообразил: Тимка, сама того не желая, коснулась запретной темы. О ней знали все, как знали и то, что не нужно ворошить Колькино прошлое, без особой на то надобности.
Но ведь Тимка и не ворошила. Она вообще о другом думала. Простая случайность, а вон, как всё обернулось…
Таким Яська друга ещё не видел. Маленький, сгорбленный, худющий — такое ощущение, только-только освободили из немецкого концлагеря.
Но Колька не был «мулей». Не был «хлюпиком». Не был каким-нибудь «шмыгой». Он был настоящим пацанёнком, которому не свойственно впадать в отчаяние от очередных превратностей судьбы. И, словно подтверждая эту неписаную данность, Колька сказал:
— А что, мы ведь его так и не запустили тогда, — он посмотрел сначала на Яську, потом на Тимку. — Думаешь, и впрямь поможет?
Тимка молчала — по всему, ей было стыдно за проявленную оплошность. Но откуда ей было знать?!
Яська поспешил прийти на выручку:
— Конечно, поможет! Я тоже змея видел — здоровый! Как раз за взрослого стрижа сойдёт!
— Или за стрижиху! — И Колька, пользуясь случаем, подмигнул вконец поникшей Тимке.
Девочка несмело улыбнулась в ответ — в её понятии, это значило: спасибо, что свёл всё в шутку.
— Айда, посмотрим! — И Колька скрылся за краем крыши, под громкий перестук высохших поленьев.