Занятый мыслями, Яська споткнулся об очередную рытвину — полетел вниз головой, вытянув руки перед собой, смешно дрыгая ногами, словно сиганувший с высокого берега лягушонок. Приземлился в засохший пласт глины, больно ударившись подбородком о рыжую твердь. В голове сразу же назрел кавардак, в рот набилась глиняная крошка, а на глаза навернулись слёзы обиды.
Яська стремительно вскочил — будто кот, упавший с дерева! Огляделся по сторонам, принялся отплёвывать скрипящий на зубах песок. Больно особо не было, но это лишь до поры до времени. Яська оглядел ободранные локотки, потёр саднящие колени и подбородок, после чего ринулся дальше, не особо заботясь о последствиях.
Он буквально кубарем скатился вниз по речной насыпи. Замер у воды, борясь с непреодолимым желанием броситься в воду, как есть.
«Ну а чего тут думать-то?! — всколыхнулось подсознание. — Холодно, что ли, или глубины испугался несусветной?»
Яська нерешительно переступил с ноги на ногу. Прикинул на глаз расстояние до противоположного берега — метров сто, даже меньше. Нечета Реке, что течёт между мирами! Там ещё стоит задуматься о встрече с ужасным молохом, а тут, о чём задумываться?.. Прыгай, вот и весь сказ!
«Давай, не робей! — вновь зашевелилось в голове. — Ведь ты же часть Солнца! А «искры», просто не могут бояться! Неспроста фашисты их так рьяно уничтожали во время войны. Они знали, что иначе — никак!»
Яська кивнул, молча соглашаясь с внутренним голосом, и бросился в прохладную воду.
Волны сомкнулись над головой, издав странный булькающий звук — словно газировка в стеклянной бутылке, так это: блюм и шшш…
Яська что есть мочи заработал руками и ногами! Остановился. Подождал, пока не всплывёт слетевшая с ноги сандалена. Затем схватил несносную обувь и принялся грести к противоположному берегу.
«А что — там? Ну, допустим, найду Кольку и Тимку — как быть дальше? Ведь Колька снова упрётся, как малое дитя! Он спишет всё на мою трусость. А с учётом того, что я уже натворил — его мнение разделит и Тимка. А тогда, мы точно пропадём. Нужно, чтобы было трое! А не двое и один. Это совсем другая арифметика, и она заведомо ведёт к поражению».
Буквально из ничего, под ногами вспухло илистое дно.
Яська не ожидал — он был где-то на середине речки, медленно сносимый течением в противоположную от кладбища сторону, — а потому, естественно, испугался. Ещё бы, такое ощущение, будто с глубины всплыл водяной и ухватил за ногу своей уродливой клешнёй!
«Ну же, возьми себя в руки! Это не Колька дитя малое — а ты! Так и трясёшься от каждой неожиданности. Что-то ждёт впереди…»
Яська заставил себя не прислушиваться к нудятине собственного подсознания и принялся продвигаться дальше могучими прыжками. Да, было неудобно из-за илистого дна: то дружелюбно принимало и совсем нехотя отпускало, так и желая засосать с головой. Но пытаться плыть в промокшей одежде, казалось и того проблематичнее.
Однако дно под ногами оказалось вовсе не началом берега, а намытой течением «косой».
Яська понял это, когда ушёл под воду с головой, а дно так и не появилось. Он заработал ногами и руками, как выброшенный за борт щенок. Кое-как совладал с тянущей на дно одеждой и всё же вынырнул на поверхность, попутно силясь определить расстояние до берега. Картинка перед глазами то и дело расплывалась, словно Яська смотрел сквозь запотевшее стекло, по которому, вдобавок, стекают крупные капли воды. Сделалось окончательно не по себе. Откуда-то из недр подсознания всплыло нестерпимое удушье. Яська понял, что ему не хватает воздуха. Он попытался вдохнуть полной грудью, чтобы восстановить сбившееся дыхание, но в этот самый миг вновь камнем пошёл на дно. Яська всё же успел вовремя закрыть рот, однако удушье навалилось неимоверным грузом, так что даже глаза на лоб полезли.
Яська завизжал под водой. Точнее разразился огромными пузырями, что громко гремели над головой. Принялся снова грести — из последних сил! Вот тебе и речушка, вот тебе и подковырка, вот тебе и замануха! Причём самая настоящая! Лезь, Яська, в воду, если так хочешь спасти друзей, только вот, кто придёт на помощь тебе, случись что?
На этот вопрос ответ у Яськи был. Но он только ещё сильнее провоцировал всплывающую из глубин подсознания панику.