«Может именно потому, Лохматый и звал прочь от ворот? Чтобы не лазить по этому бурелому, а двинуться в обход?»
Лохматый вынырнул из зарослей лопуха уже на той стороне. Чихнул. Принялся неуклюже соскребать лапами с носа приставучие репейники.
Яська огляделся. Попутно смахнул со лба слипшиеся от пота волосы. Перевёл дух — и каково только бойцам, вот так, бегать по горам и весям, да ещё с поклажей на плечах и слепой верой в чудо? Что поделать, таков их Путь и никуда от него не деться. Позади Звезда — и Она всё ближе. Хотя и впереди, тоже она.
Тогда в чём же смысл?
Яська отыскал взором проход — рядом с одним из врытых в землю столбиков отсутствовал пруток. Ей богу, можно пролезть — как пить дать! Яська устремился к столбику, путаясь в разросшейся траве. Всё же споткнулся. Полетел рыбкой, смешно разметав руки и ноги по сторонам — словно брошенная тряпичная кукла. Плюхнулся в траву у самой оградки. В лоб что-то уткнулось. Холодное и острое. Яська машинально подался назад. Собрал в кучу разлетевшиеся при падении мысли. Ничего себе! Отломанный пруток — возможно с этого самого места, — тщательно замаскированный в траве, направленный остриём в сторону кладбища и подпёртый с противоположной стороны двумя кирпичными блоками, какие кладут в основание многоэтажного дома. Что и говорить, всем ловушкам — ловушка!
Но на кого???
«Неужели не понятно? Чтобы отвадить любопытных варвар, вроде тебя, совать нос в чужие дела!»
Яська чуть было не сник окончательно. Загнанно оглянулся. В траве под ногами вилась тонкая медная проволока. Одним концом она была примотана к забору, другой — терялся в траве, по направлению к кладбищу. Именно об эту «растяжку» он и споткнулся.
Яська поёжился. Потёр отбитые конечности и полез в дыру, с несокрушимой уверенностью, что на той стороне угодит, на худой конец, в какой-нибудь гигантский капкан.
Не угодил.
Лохматый вертелся под ногами, как неугомонный волчок.
— Веди! — скомандовал Яська и принялся бороться с высокой травой.
По мере продвижения вглубь леса, Яська понял, что обойти кладбище стороной и попасть сюда иным путём вряд ли бы удалось. Слева напирала самая настоящая чаща, а справа — пузырилось смрадное болото. Лес пугал своими возможными обитателями, а болото — желанием засосать. Над неподвластной природой нависли свинцовые тучи и тишина. Не было ни малейшего ветерка, только шелест травы под ногами и редкие «эмоции» проводника.
Затем травяные заросли поредели. Лохматый вывел на утоптанную тропинку и замер, поджидая запыхавшегося Яську. Чаща слева, встала непреодолимой стеной. Казалось, что они вышли вовсе не на лесную опушку, а к подножию отвесного горного хребта, через который можно только перелезть, да и то, если повезёт. Болото ощетинилось осокой, то тут, то там пестрели высокие холмики, из которых торчали продолговатые трости скучающих камышей.
Яська вновь подивился тишине. Когда он вышел на тропку и замер, оглядываясь вокруг, в ушах загудело, — так бывает, когда оказываешься в замкнутых помещениях с толстыми стенами и закрытыми дверьми. Абсолютная тишина тут же наполняет сознание феерией космических звуков, отчего кажется, будто ты сейчас попросту оглохнешь. Неясно, откуда всё это берётся, но, скорее всего, причина в том самом «резонансе». Сквозь сознание пытается что-то пройти, словно через телепорт, уловив частоту иного измерения.
Яська почувствовал, как зазвенело в правом ухе. Тут же оглянулся, вспомнив мультик про Карлсона. Ничего. Лишь хвост Лохматого, нетерпеливо стучащий по исцарапанной голени.
— И куда дальше? — спросил Яська, бросая взор на тропку сначала в одном направлении, затем — в противоположном.
Тропка вела из болота, словно по ней день изо дня ползали всякие водяные, вурдалаки, упыри и прочая болотная нежить. За спиной хрустнул сук. Яська еле устоял на ногах. Вот оно, приплыли! Завтрак соблаговолил явиться самостоятельно. Кушайте, не обляпайтесь!
Яська повернулся на пятке, будто в строю и обмер. На границе чащи стоял Схрон, и умиленно так улыбался, поглаживая кукольный подбородок миниатюрной ладошкой.
Лохматый угрожающе зарычал, встал рядом со сбитым с толку Яськой в боевую стойку: широко разведя лапы в стороны и склонив голову к самой земле. Однако Схрон не испугался — по крайней мере, виду не подал, — сложил руки за спиной, точно древний монах, и проворковал своим тихим голоском: