— Подойди же, — повелевал Незнакомец, и Яська пошёл.
Он не мог сказать, что именно движет им в данную минуту. Это точно не являлось любопытством. И отчаянием тоже не было. Какой-то слепой инстинкт, задавшийся целью обретения той истины, что подчинила бы себе реальность неизвестного мира, продолжи Тьма рваться наружу и дальше. Точнее внутрь.
А сфера продолжала пульсировать и волноваться. Она пыталась во что бы то ни стало отторгнуть инородный организм, но тщетно. Алое семечко преодолело уже половину радиуса сферы и упорно продвигалось к центру.
— Там сейчас смута, — вещал Незнакомец, будто посвященный в истину мудрец. — Они мечутся, в попытке определить истинное зло, но это не так-то просто. Они смотрят вверх, по сторонам, друг на друга. Им просто невдомёк, что смотреть нужно внутрь самих себя. И сказать им об этом тоже некому. Потому что тех, кто всё же определил первоисточник зла, «трансформируют» в первую очередь. «Слепцам» кажется, что такие индивиды опасны одним своим наитием. От них не знаешь, чего ждать, ими практически невозможно повелевать, к тому же они не боятся ступить за грань. А «слепцы», ох как боятся. Такие «искры» появляются во всех мирах на закате эпох. Они словно отголоски угасающего солнца. Заряды, что пытаются реанимировать замёрзшие сердца.
Алое семя замерло у самого центра — оно наслаждалось столь лёгкой победой. А вокруг по-прежнему разыгрывалось светопреставление. Цветная спираль раскручивалась всё быстрее и быстрее, отчего сама сфера значительно увеличилась в размерах. Сейчас она обрела свой первоначальный диаметр, до начала эксперимента, и продолжала медленно расти, раздуваемая бушующим внутри ураганом.
Яська смотрел во все глаза, и ему казалось, что он видит ужасающую реальность этого мира. Колоссы бетонных городов, заражённые изнутри извивающимися паразитами, что снуют по горящим улицам в поисках тёмных щелей и канализационных люков, где всё ещё может укрываться «страх». Реки раскалённой лавы, пожирающие подвесные мосты, замусоренные пляжи и потухшие маяки. Низкое небо, сменившее цвет с лазурного — на тёмно-бордовый. Хищное, чего-то выжидающее — оно было готово к «трансформации», оно ждало новую Звезду.
А Звезда была уже в центре всего этого унылого скопления. Только почему-то она была вовсе не бордовая, какой запомнилась Яське у Моста. Звезда была абсолютно чёрной, словно засевшая внутри яблока гниль, и теперь она тоже пульсировала, источая во всех направлениях СВОЙ «резонанс».
Яська почувствовал, как от последовавшей догадки, вздыбились волосы на макушке.
А Незнакомец подвёл итог:
— Они даже не заметили, как настал конец. Теперь у них всего лишь один путь: внутрь самих себя, потому что они так и не научились «плыть». Их ждёт тёмный горизонт. Горизонт событий. Бездна.
Чёрная проказа принялась заполнять сферу изнутри. Та больше не сопротивлялась — стала абсолютно прозрачной и розовой, точно раствор марганцовки в воде. Яська видел выгоревшие леса, опустевшие города, пересохшие моря и реки. Он видел слепых путников, что бродили по пепелищу, заручившись поддержкой деревянной клюки. Он видел последних детей, сидящими на берегу океанов, подставив обветренные лица под злобные наскоки кислотных дождей. Всё было кончено, а в последнем огненном вихре догорал красно-зелёный змей. Тот самый, что они запускали с Колькой и Тимкой этим летом…
Яська почувствовал дурноту.
— Что это за мир? — прошептал он дрожащими губами, наблюдая, как в стихии огня растворяется последняя мечта обречённого на вечные муки мира.
Незнакомец не ответил.
— Что это за мир? — повторил Яська и внезапно понял, что его попросту не слышно. Над поляной царила вакханалия звуков, среди которых явно выделялся противный треск, так похожий на стрекотание голодной саранчи. Казалось, что на свет костра в ночи выскочила целая свора прожорливых насекомых, задавшихся одной единственной целью: сожрать всё вокруг!
— Что это за мир?! — заорал, что есть мочи, Яська, но даже сам не различил собственного голоса. Тогда он принялся оглядываться по сторонам, силясь определить источник жуткой какофонии.
Саранчи не было и в помине. А резкий треск скакнул по волновой лесенке, прейдя в ультразвук.
«Вот тебе и «трансформация»! Ясь, а Ясь, какого испытывать это?»
Яська зажал уши ладонями и осел в траву.
…А с Незнакомцем творилось что-то поистине невообразимое. Он вытянулся во весь рост, словно его и впрямь что-то тянуло вверх, склонил голову набок и просто раскачивался из стороны в сторону, продолжая безучастно лицезреть пустыми глазницами гибнущую сферу.