У самого порога возник человек. Или не человек. Высокий, с серой кожей, длинными конечностями и прозрачным колпаком на голове, из-за стекла которого на Яську смотрели бездонные глаза. Незнакомец был абсолютно нагим, однако издалека было непонятно, к какому полу он принадлежит. Да Яське, если честно, было плавать на это, как и на то, что человекоподобный «не человек» мог быть одет в облегающий скафандр. Незнакомец поднял руку к лицу, вытянул один из многочисленных пальцев и продемонстрировал характерный жест, каким обычно призывают к тишине.
Яська почувствовал:
«Sunt amici tui est in Nos».
— Твои друзья принадлежат Нам, — прохрипел Ярослав, хрустя позвонками шеи.
Яське показалось, что на него смотрит тряпичная кукла. Марионетка, подвешенная на тонких ниточках, призванная вершить чужую волю. Яська скользнул взором ввысь, силясь разглядеть кукловода, однако того не было и в помине — всюду дрожали металлические завязи, олицетворяющие собой пространство-время. Тело Ярослава перекосилось, руки вывернулись из суставов, превратившись во что-то, отдалённо напоминающее конечности богомола. Взгляд широко раскрытых глаз остекленел, превратился в нерушимый обсидиан. Тонкие губы дрожали, а вместо голоса Яська отчётливо слышал «белый шум», какой источает ненастроенный на волну радиоприёмник.
— Кто ты? — спросил Яська, но ответа не последовало.
Незнакомец опустил руку и поманил Ярослава к себе.
Ярослав пошёл. Прямо так. С повёрнутым к Яське корпусом, запрокинутой головой и закатившимися глазами. Будто морской краб — боком. Его суставы трещали, а на губах выступила голубая пена.
Яська заорал, что есть мочи:
— Что ты такое?!
Ярослав замер.
Незнакомец поднёс руку к собственной груди. Странно переплёл пальцы — если бы тех было пять, Яська мог бы поклясться, что уже видел подобный жест в своей реальности — его применяли священники в церкви, произнося молитву небесам. Но пальцев было много больше, и это могло значить всё что угодно. Как и то, что он услышал:
— Nos — Infernos, — мелькнули расправленные крылья. — Nos vade, tolleretur peccatums.
Окровавленный подбородок Ярослава еле заметно дрогнул. Хрип сделался громче. Потом захлебнулся вязкой слюной. Запузырился фиолетовой слизью. Закапал с подбородка тяжёлыми каплями.
Яська в ужасе скользнул взглядом чуть ниже… И обмер. Суставчатая рука незнакомца протянулась метра на два вперёд, за дверь — на их сторону! — пронзила трепещущую грудь Ярослава и усердно рылась во внутренностях бьющегося в конвульсиях мальчишки, словно чего-то ища! Странно, но снаружи крови не было — только та, что сочилась через перекошенные губы. Да и пореза не было. Кисть словно прошла сквозь материю, не затронув живых тканей. Это походило на фантастику, но Яська давно уже привык к странностям. Точнее к лютому ужасу, что царил тут повсюду.
— Nos vigilate.
— Бежать нельзя. Можно лишь «плыть». К Ним! — На последнем издыхании Ярослав взмахнул свободной рукой за спину Яське.
Яська обернулся, как по команде. «Дышащая» стена из металлических связей дрогнула, у основания пола разверзся широкий проход, подсвеченный тусклыми светильниками — они вспыхивали всё дальше и дальше, унося взор за собой. Яська пошатнулся. Вскинул руки, опёрся о стену.
Рядом взвизгнула Тимка.
Яська резко обернулся. Ярослава и след простыл! Как и таинственного незнакомца. Зато Звезда надвигалась. Она увеличилась в размерах, заполнила собой горизонт и медленно продвигалась вперёд, словно желая протиснуться в узкий проход. Яська услышал раздосадованный хрип — звук то нарастал, то становился тише. Походило на шум от взмахов исполинских крыльев. Хлопнула, закрываясь, дверь — видимо от сквозняка. На месте чистилища воцарился лишь еле различимый контур бордового света.
Колька опустил Тимку на пол и сверкнул белками глаз. Его одежда походила на обугленные отрепья. Одна галоша пропала. На открытой коже чернела сажа. Волосы слиплись от пота и свешивались на лоб засаленными сосульками.
— Кто этот пацан? — спросил Колька.
— Ярослав, — монотонно ответил Яська, пытаясь проглотить ком лезущего наружу безумия.
— Какой ещё Ярослав?
— Обычный. Из водонапорной башни. Росинка — моя не рождённая сестра — укрыла их там, чтобы Тьма не достала. А я… Я их предал!
— Думай, чего несёшь! — рубанул Колька. — Помоги-ка лучше!
Только сейчас Яська понял, что Тимка не может передвигаться самостоятельно — девочка вжалась спиной в тёмный металл, сложила руки колыбелькой на груди и просто смотрела перед собой. Ещё, правда, что-то шептала, но Яське не мог разобрать, что именно.