Яська насупился.
— Не зря, — он непроизвольно вздохнул. — А «слепцов» и впрямь много. Очень.
— Знаю. Семь миллиардов, как минимум, — Колька сел на платформу. Принялся тереть рассечённую голень. — Только что теперь со всем этим делать? Как жить, зная, что впереди?..
Яська открыл рот, но так и нашёлся, что ответить. Действительно, как? Выходит, небесного рая нет. Есть лишь Тьма, и её услужники, которые вершат последний суд. Самый страшный. Но отчего всё именно так? Кто это придумал? И зачем? В чём вина всего человечества?! В том, что оно просто есть? Бред. Эх, знать бы, что именно пыталась сказать Тьма! Возможно, это пролило бы свет на утраченную истину. Но ведь… и без того уже кое-что есть. Нужно смотреть внутрь себя. Именно так появится возможность что-то переосмыслить или преодолеть. А обретённый заново горизонт, не даст прорости семени, что спустили в центр сферы.
— Они от нас просто избавляются.
— Ты это только сейчас понял? — усмехнулся Колька, отрываясь от своего занятия и поглядывая на ход, из которого они только что вышли.
Яська отрицательно мотнул головой.
— Давно уже догадывался. Мы — опасные, поэтому будет лучше, если все уйдут. Причём не только телом, но и душой. Точнее не уйдут, а окажутся запертыми там, под Звездой. «Трансформированными» и слепыми.
— Откуда это?
— Не знаю. Но знаю, что так есть!
Колька поморщился. Вынул из-за пояса самодельный кинжал из нержавейки — тот самый. Повертел в окровавленных пальцах и откинул прочь. Поморщился.
— Ты чего? — спросил Яська.
— Без толку всё. Это их не берёт. Да и атомный взрыв тоже вряд ли поможет.
— Может помолиться просто? — осторожно предположил Яська.
— А ты хоть одну молитву знаешь?! — огрызнулся Колька. — То-то и оно.
— «Отче наш, сущий на небесах!
Да светится имя Твоё;
Да придёт Царствие Твоё;
Да будет воля Твоя и на земле, как на небе…»
Яська с трепетом воззрился на раскачивающуюся у стены Тимку. Та растирала по бледным щекам слёзы и шептала главную молитву Творцу. Колька ухватился за голову, заскрипел зубами, словно внутри у него всё неистовствало. Яська прижал Тимкину голову к груди; девочка тут же прижалась в ответ, сотрясаясь всем телом, как в лихорадке. Она и впрямь была горячая. Ну просто очень горячая! Возможно, именно поэтому и вещала запредельное, что крайне редко укладывается в девственном сознании ребёнка.
— Он так не услышит. А если и услышит, просто не примет к сведению.
Колька тут же оказался на ногах — совсем как кот, почуявший опасность. Яська только ещё крепче прижал к груди вздрагивающую Тимку. Глянул в ту сторону, откуда прилетели слова.
У самой колеи раскачивался обрюзгший господин. Он был в чёрном сюртуке, пошитом на старинный манер, лакированных туфлях с металлическими застёжками и тщательно выглаженных брюках — по всему, собрался на какой-нибудь банкет или важную встречу. На голове возвышался чёрный цилиндр, из каких обычно фокусники достают белых кроликов или букеты ярких цветов. В правой руке он сжимал шикарную трость с прозрачным набалдашником в форме сферы на одном конце и острым металлическим наконечником — на другом.
Яська разинул рот — это была та самая сфера, что дрогнула под натиском Тьмы в другой реальности! Просто она многократно уменьшилась в размерах, превратившись в обычный шарик или в некое подобие мяча для игры в теннис.
Господин словно угадал к чему именно приковано внимание Яськи. Он ловко крутанул трость в пальцах, будто пропеллер, — и впрямь как заправский фокусник, — после чего, опёрся на неё и поставил правую ногу на носок туфли — этакая поза скучающего аристократа.
— Представляете, нашёл в лесу. И откуда только там оказалась такая прелесть?
Яська собирался уже вскочить на ноги, но вовремя вспомнил о Тимке, и лишь напористо прохрипел:
— Она же была живой! Зачем вы так с ней? Как чучело…
Господин явно смутился. Потом встал ровнее и напыжился, точно обрызганный воробей. Хотя, в большей степени, он походил на надувшуюся жабу, что вот-вот разразится очередной вечерней серенадой. Впрочем, так и вышло:
— Полноте, сударь. О чём разговор? В лесу нет ничего живого… да и что это, вообще, за слово такое: «живое»? Ну же, объясните мне поскорее, пока не пришёл поезд!
— Поезд? — перебил Колька. — Что за поезд?
Господин аж покачнулся от такой наглости.
— Ну, знаете ли… Я, как посмотрю, о манерах вы только слыхом слыхивали, а может и вовсе, понятия не имеете, как именно нужно себя вести в цивилизованном обществе во время беседы.