— Думаю, это не ваш — не в ту сторону идёт. Хотя можете и рискнуть. Если ещё не набрались впечатлений…
Из туннельного мрака выскочило длинное существо — та самая многоножка, которую Яська уже видел, когда оказался прикованным к колее. Вместо лобовых стёкол вращаются два фасеточных глаза. Именно из них и бьёт обжигающий свет. По крайней мере, Яське так показалось. Но нет, не показалось. Колька с воплем отскочил от края платформы, потирая обожженный локоть. Господин засмеялся. Напоказ подставил под луч собственную грудь. Свет словно растворился в черноте его сюртука… Нет, он не отразился, не рассеялся, не забликовал. Погряз в космическом мраке, не в силах совладать с необъятными просторами. Да и не свет это был вовсе, а что-то потустороннее. Не всё тот свет, что греет.
«Свет нужен, лишь чтобы завлекать, пока целы глаза. Потом всё утрачивает смысл».
Механизм замедлялся, явно собираясь останавливаться. Ниже прожекторов разверзлась клыкастая пасть, а у самых шпал мельтешили короткие отростки, на вроде клешней насекомого. Мелькали многочисленные ножки, а сквозь поры на боках головной части угадывалось движение Машиниста и его Помощника.
Яська поёжился, а Механизм замер чуть в стороне, низвергнув из-под себя клубы удушливого смога. Тимка закашлялась, укрывая лицо синюшными пальчиками. Колька присел, пытаясь отмахнуться от наскоков клубящейся мглы.
Господин подскочил на месте, вскинул вверх руку с билетом и на носочках побежал к первому вагону — будто толстый кот по лужам.
— Минуточку! Минуточку! Слышите же!.. Растяните минуточку!
Яська потёр грязными кулаками глаза. Жутким был лишь локомотив, а состав поезда оказался самым что ни на есть обыкновенным. Зелёные вагончики с чадящими трубами, разогретыми буксами и гремящими автосцепками. На окнах — засаленные занавески. Кое-где в тамбурах отсутствуют стёкла. Пахнет тормозными колодками и туалетом.
Дальше, как во сне.
Отворяется ржавая дверь… Господин прыгает на нижнюю ступеньку опустившейся к его ногам лесенки… С последней что-то капает. Густое и тёмное… Колька движется следом, словно тень. Замирает возле чёрного провала, в котором только что скрылся довольный Господин… смотрит вверх… и падает, словно чем-то отброшенный!
Яська вновь чуть было не вскочил. В последний момент совладал с чувствами, бережно приподнял бесчувственную Тимку, усадил к стене. Опустил горячую голову девочки на холодные колени. Привстал. Подошёл к поникшему Кольке. Тот никак не отреагировал — лишь безучастно мотал головой, словно отказываясь верить в увиденное.
Яська заглянул в тамбур.
Проводник в капюшоне поманил костлявой рукой. Блеснула наточенная сталь косы. Под ногами мяукнул полосатый кот в цилиндре. Зашипел при виде Яськи и тут же скрылся во тьме. А Яська зачем-то пошёл на зов.
Мрак тамбура накрыл с головой, точно капюшон. В нос ударил резкий запах гнили, потом отступил, заслонившись сладковатым благоуханием меди. Под ногами чавкало: вкрадчиво, но назидательно. По полу коридора извивались не то черви, не то змеи.
В коморке проводника сидела босоногая девочка в белом платье. Грызла петушка на палочке и ковыряла в носу измусоленным пальчиком. На низком столике пестрели рисунки. Мама и папа, держащие за руки любимую дочурку, а чуть ниже — кровавая мясорубка, в которой проворачивается несостоявшееся детское счастье. Автомобильная авария в солнечный день…
Яська в ужасе отвёл взор.
А девчушка догрызла петушка и принялась тереть влажные глаза липкими кулачками.
Первый проход…
Задумчивый путник, смотрящий в окно. На соседней полке — его нехитрый скарб: узелок и деревянная клюка. В клетке на столе притихла чёрная ворона. Подле, изваяние распятого Христа. Путник тянет руку, хочет прикоснуться к Спасителю, но ворона назидательно каркает, словно предупреждая: нельзя. Рука с дрожащими пальцами замирает… а взор по-прежнему устремлён за стекло, в мутную темень. Ворона успокаивается, рука путника безвольно падает на колени. Затем всё повторяется. И так снова и снова, будто безболезненная скорбь о так и не содеянном.
Второй проход…
На нижней полке лежит обнажённая женщина, трогает тонкими пальцами себя ниже пупка. Чуть слышно постанывает — непонятно, то ли от боли, то ли от наслаждения. В районе упругих грудей виднеется что-то тёмное, похожее на костлявые пальцы. Женщину обнимают со спины, только непонятно, что именно и с какой целью… Внезапно живот начинает раздуваться. Женщина в ужасе отдергивает руки от собственных гениталий, силится избавиться от крепких объятий. Однако тщетно. Костлявые пальцы, словно пристыли к рёбрам: их не смахнуть просто так! А внутри живота что-то извивается: крупное, подвижное — оно мечется из стороны в сторону, в поисках выхода. Женщина кричит от нестерпимой боли, а из-под полки доносится равнодушный смех.