Яська наблюдал прибытие поезда, словно во сне. Сознание заслонилось летучим паром, а глаза просто слипались.
«Сколько я уже брожу или брежу?..»
К реальности вернул бодрый мужичий голос: решительный и добрый:
— Эй, ребятня, а вы чего тут позабыли?! — Из будки выглянул чумазый Кочегар в клетчатой фланелевой рубахе с закатанными рукавами и уставных штанах с лампасами. — Эй, Борисыч, ты глянь только! Впервые в жизни нечто подобное вижу!
Из окошечка в будке рядом с тендером выглянул толстячок в пенсне и в форменной фуражке с блестящей кокардой — что именно изображено, не разглядеть.
«Наверное, тоже Млечный Путь!»
— Раз, — кивок в сторону Яськи. — Два, — кивок в сторону Кольки. — Действительно, диво. Ну-ка, ребятки, живо в вагон! Нам нельзя долго стоять — график!
Колька с Яськой переглянулись.
— У нас билетов нет, — понуро сказал Колька. — Да ещё неизвестно, куда вы едете. Может нам не по пути вовсе.
— Эка, умный, какой, сыскался! — усмехнулся Кочегар, раскуривая папиросу.
Машинист поправил пенсне на носу.
— Путь тут один. Это там уже много. Дальше… То есть, ближе к дому. «Ритм» помните?
Колька пожал плечами.
Яська кивнул.
— Я помню.
И про себя:
«Раз, два, три, четыре, кто у нас живёт в квартире…» — А рукой — прыгалки поглубже в шорты, чтобы не потерялись.
— Вот и хорошо. Запрыгивайте в любой вагон, а Проводнику скажите, что отстали от своего поезда. И что у вас уже за всё уплачено.
— Разве хорошо обманывать? — спросил Яська.
Машинист помолчал.
— Обманывать всегда плохо. Но на войне, как на войне. Тем более, вы домой едете. А туда — проезд бесплатный.
— Спасибо! — Колька махнул рукой и выжидательно глянул на Яську.
— Поторопитесь! — крикнул на прощание Кочегар, стрельнул во мрак огоньком папиросы и скрылся в будке.
— Удачи на Пути! Вы сами вершите его, а вовсе не судьба! Но всегда думайте, прежде чем «плыть»! — Машинист взял под козырёк и тоже исчез.
— Спасибо, — прошептал Яська и посмотрел на Кольку. — Побежали?
— Ага. Давай руку! — И они помчались к первому вагону, где уже отворилась дверь и свесилась лесенка.
Сквозь пар, Яська разобрал хрип радио в будке Машиниста. Женский голос озвучил странную фразу:
«Septem, septem, septem — natant».
Прозвучал свисток. Созвездия над головой вспыхнули с новой силой. Сделалось заметно светлее.
Из тамбура выглянул пожилой Проводник в телогрейке, ватниках и форменной фуражке без кокарды. На ногах — запылённые кирзачи, в руках — клетчатый платочек, которым он, по всей видимости, протирал запылённые поручни.
Яська с Колькой замерли. Снова, в нерешительности, переглянулись. Потом уставились на Проводника, ожидая, что тот скажет.
Проводник поторопил:
— Быстро в вагон! Отправляемся, — он спрятал платочек в карман, вынул из другого жёлтый флажок, посторонился, пропуская ребят.
Колька и Яська живо вскарабкались по лесенке, разминулись с покашливающим Проводником, обернулись. Проводник свернул флажок на древо и высунул руку в дверной проём. Тут же еле заметно качнуло. Тамбур наполнился клубами пара и запахом жжёного угля. Снова взвыл свисток. Проводник, кряхтя, поднял лесенку, захлопнул дверь, на всякий случай дёрнул просто так за ручку, — заперто. Затем обернулся к притихшим друзьям и, кивком головы, попросил пройти в вагон.
Вагон оказался пустым. Ни души, за исключением двоих ребят и кряхтящего Проводника. Серые стены, низкий потолок, мелькающие за окном фонари — всё это слилось в едином порыве и навеяло воспоминания о доме, о близких, о маме… О тех, кто ждёт, не смотря ни на что, изо дня в день. Это был путь домой. Казалось, что Тьме попросту нет места в таком мире — в мире чувств и эмоций, — однако потусторонняя субстанция всё же сумела проникнуть внутрь частицы света, установив в ней свои дикие порядки.
Яська не знал, почему Проводник не стал размещать их в купе. Наверное, решил, что в его коморке ребятам будет уютнее, нежели в пустом вагоне, несущемся под светом звёзд за пределами миров. К тому же появится возможность хоть что-нибудь разузнать о своих единственных пассажирах. Ведь недаром же так удивились Кочегар с Машинистом, приняв двух чумазых пацанов за диво. До сегодняшнего дня — точнее эпизода, — вряд ли поезда останавливались на перегоне, чтобы кого-нибудь подобрать. Случай был беспрецедентным, и Проводник, по любому, догадывался об этом.