Яська сел на полку. Закрыл руками глаза — он-то думал, что всё позади, не смотря на столь трагичный финал. Но нет, подлая судьба выкинула очередную заковырку: вырыла глубокий ров и состроила кирпичную стену. А Моста-то больше нет! Он остался далеко позади, там, куда сейчас направляется Колька, в надежде преодолеть все, что было пройдено. В попытке изменить реальность.
— Почему вы его не остановили?
Проводник разлил кипяток по двум кружкам.
— Я пытался.
— А он что?
— Он сказал, что это его Путь. Возможно, он в чём-то прав.
— В чём прав?! — воскликнул со слезами на глазах Яська. — В том, что Тимку ещё можно спасти?! Тогда кто после всего этого я сам?!
Проводник пододвинул к Яське кружку, зашуршал пакетиком с заваркой.
— Путь у каждого свой. Как и намеченная цель. Вспомни мои вчерашние слова. Именно поступки вершат судьбу, а не наоборот. Твой друг почувствовал, что настал момент истины. Точка невозврата в пространстве, из которой лучше всего «плыть» навстречу своей мечте. Он обрёл новый уровень. Как звезда. И я верю, что он вспыхнет.
Яська отодвинул кружку.
— Почему мы стоим?
— Путевые работы. Думаю, скоро поедем, — Проводник приподнялся. — Вот. Твой друг просил передать это тебе…
Яська подставил ладонь. Проводник бережно уложил в неё зелёную заколку.
— Ещё он забрал твои прыгалки. Сказал, что так проще. Не бойся, тебя мы доставим до самого дома.
Яська проглотил слёзы.
— Наш дом — «септем, септем, септем… натант?»
— Это всего лишь координаты вечности, сквозь которую мы «плывём».
КНИГА ТРЕТЬЯ
Сквозь тернии…
— Разве такое можно забыть? — Женя поёжилась в кресле у радиопередатчика. — У меня озноб по всему телу…
Александр Сергеевич щёлкнул переключателем. Жуткий хрип сразу же стих. Штурманская рубка погрузилась в тишину.
Женя помассировала виски.
— Откуда это?
— Естественное радиоизлучение. «Эхо Юпитера», блуждающее в космическом пространстве по радиоволнам. Кстати, его можно «поймать» даже находясь на Земле, — Александр Сергеевич склонился над графиком. — Куда большую странность вызывают аномалии в коротковолновом диапазоне.
— Вы не знаете, чем их можно объяснить?
Александр Сергеевич нахмурился.
— Понятия не имею. Но факт того, что мощность сигнала возрастает прямо пропорционально увеличению нашей скорости, отрицать попросту глупо.
— Может быть, за нами кто-то следит? Или что-то… — Женя сама испугалась последней фразы.
Александр Сергеевич потёр подбородок.
— Не думаю. Но если учесть, что ни с чем подобным человечество никогда раньше не сталкивалось, — это и впрямь может оказаться, чем угодно.
— А что если сталкивалось? Просто об этом никто ничего не говорил.
С ежедневным «эхом Юпитера», Женя кое-как свыклась, но странные голоса, звучащие в радиоэфире, казались чем-то жутким, такое ощущение, навеянным извне. Они лезли в голову, заставляя сознание содрогаться от непреодолимого ужаса. С ними не получалось смириться, и порой Жене казалось, что она различает смысл отдельных фраз. Язык был чужим, но, в тоже время, до боли знакомым. Малыш никак не реагировал на аномалию открытого космоса. Хотя, возможно, и реагировал, только предпочитал молчать.
За кормой шатлла остались сотни миллионов километров пустоты. Леденящего космоса, коему неведомы такие понятия, как сострадание, милосердие, или элементарная жалость. За бортом царило вселенское безумие: хищное и невосприимчивое, готовое пойти на любую подлость, лишь бы заиметь души людей, что, невзирая на запреты и предостережения, рискнули бросить вызов судьбе, готовые преодолеть забвение и столкнуться лицом к лицу с утраченной века назад истиной. Данность страшила. Она подпитывалась зловещим шёпотом близкого Юпитера, вскармливалась обступившей со всех сторон бездной и злобно смеялась, обрекая на непреодолимое отчаяние.
Женя на остаток всей своей жизни запомнила тот день — или ночь? — когда Земля канула в бездну. Бесследно. Словно никогда не существовала на белом свете, а была лишь призрачным фантомом заблудшего на задворках космоса подсознания. Как элемент пройденного пути, на который легла непроглядная темень ночи, с вереницей злополучных ловушек, плеядой безвыходных ситуаций и болью на фоне невосполнимой утраты — Земля казалась нереальной, в большей степени, надуманной. Прожитые года были чем-то сродни сну. Многовековому, беспробудному, навеянному страшной сказкой в вечной ночи.