— Наверное, ты права, Женечка, — кивнул Александр Сергеевич. — Да и магнитные поля, какими бы они ни были огромными, вряд ли могут довести нас до умопомешательства. По крайней мере, не так скоро.
Женя кивнула.
— Так что всё это значит? — спросил Александр Сергеевич, глядя Жене в глаза.
Женя не выдержала, потупила взор.
— О чём вы?
— Я о голосах в радиоэфире.
— Ну да. Тут нет никакого смысла. Просто комбинации цифр и отдельные числа. Странность вызывает лишь слово «натант», которое повторяется всякий раз, после очередной комбинации цифр.
— «Натант»? — переспросил Александр Сергеевич.
Женя кивнула.
— Плыви.
— «Плыви?»
Женя вздрогнула. Резко обернулась. Выдохнула.
На пороге отсека застыла босоногая Светлана — она никак не желала избавлять от этой своей привычки ходить босиком.
— «Плыви»? — повторила девочка испуганным голосом.
— Светлана, как мы рады тебя видеть! — Женя нервно улыбнулась, попыталась сменить тему. — Снова беседовала с Малышом?
Светлана кивнула.
— Он хочет разогнаться побыстрее. Так легче всего мыслить. А если «поплыть» — так это и вовсе всё решит.
Женя непроизвольно отступила на шаг назад.
— Но нам нельзя разгоняться. Так мы собьемся с курса и улетим неведомо куда.
— Мы и так летим именно туда. Хотя «плыть» было бы быстрее.
— А ты сама смогла бы? — осторожно спросил Александр Сергеевич, нервно хватаясь за дужку очков. — Одна?
Светлана пожала плечиками.
— Наверное. Только у меня нет истиной цели.
— А без неё никак? — спросила Женя.
— Конечно.
— А как же родители? — надавил Александр Сергеевич, игнорируя бессловесные протесты Жени.
— А причём тут родители? — совсем по-взрослому возразила Светлана, скрестив худые руки на груди. — Их ведь не вернуть. Обратный путь есть только у живых, точнее у тех, кто ещё не прошёл «трансформацию».
— Но как же они могли там оказаться… живые? — Александр Сергеевич подался вперёд.
Светлана пожала плечами.
— По разным причинам. Кто-то «поплыл» за друзьями… Кто-то захотел познать истину… Кого-то просто сманила Тьма… Путников много и у каждого свой Путь.
— Господи! — Женя прислонила пальцы к трепещущим губам. — Это тебе Малыш всё рассказал?
Светлана отрицательно качнула головой.
— Тогда кто же? — подал голос Александр Сергеевич.
Светлана выждала тягучую паузу.
— Ребята.
— Кто? — Александр Сергеевич с трудом усидел на месте. — Какие ещё ребята?!
Светлана осталась безучастной.
— Я никого из них не знаю. Но их там много, на Пути. Они не уходят, потому что ждут нас. Когда мы все «проснёмся».
— И что тогда? — спросила побледневшая Женя.
— Тогда можно будет «плыть» за грань. К новой звезде, так как эта умирает. Всем вместе. Потому что поодиночке, как сейчас, — им страшно.
Повисла гнетущая тишина.
Светлана понурила голову. Александр Сергеевич тёр тыльной стороной ладони взмокший лоб. Женя просто смотрела перед собой, не зная, как быть.
— Светлана, а что значит «плыть»?
Девочка вздрогнула. Обрушила на трясущуюся от страха Женю бездонный взор.
— «Плыть» — это двигаться вдоль Пути за горизонт. Только так можно вырваться из этой реальности и проникнуть в другой мир.
— В этом весь смысл?
Светлана пожала плечами.
— Скорее это неизбежность. Если остаться тут, тогда всех нас, рано или поздно, подвергнут «трансформации».
— Что, прости?
— Приспособят к Тьме. Потому что такие, как есть, мы Ей не нужны.
Александр Сергеевич откашлялся.
— Так что же такое Путь?
Светлана резко обернулась — словно зрячая.
— Они построили его, чтобы бежать. А Тьма теперь идёт по нему за Ними. Они не могут разрушить Путь, потому что, в этом случае, и сами утратят способность к бегству.
— Кто они такие?
— Они… Они… Это те, кто были до нас. Они что-то испортили. Сломали какую-то «печать». А может быть все. Теперь Тьма свободна. Она эволюционирует, пожирая эмоциональные миры. Она питается душами и подчиняет себе заблудшую плоть.
— Разве это эволюция? — усомнилась Женя.
— Для Тьмы, да, — ответила Светлана и подошла к иллюминатору. — Она — повсюду. Она внутри нас.
— Тогда смысл бежать? — спросил Александр Сергеевич.
— Не все миры холодные и бездушные. Душа во мраке сеет свет, — Светлана указала рукой на мерцающие за толстым стеклом огоньки. — Если однажды они угаснут — не станет ничего. Всё рухнет, словно замок, а над его руинами ещё долго будут кружить голодные стервятники. Только тут есть одно «но».