— Задумал вовсе не я, — Элачи помолчал, собираясь с духом.
Шэмьё терпеливо ждал.
— Вы наверняка знакомы с деятельностью Аненербе.
Шэмьё вздрогнул, но тут же взял себя в руки.
— Скажем так, знаю о них не понаслышке. Так при чём же тут это совсем не светлое общество наследия арийских предков?
— Во время войны фашисты пытались проникнуть в иной мир — в так называемый тартар, чтобы привести оттуда демонов.
— Вы ничего не путаете, Элачи? — Шэмьё неприятно поёжился, сложил ладони между колен, словно замёрз и пытается поскорее согреться. — Мы тут о науке разговариваем, о дальнем космосе, о возможном контакте, а вы в мистику бросаетесь так безоглядно, тем более, в оккультную.
Элачи пожал плечами.
— Я думаю, что связь между наукой и мистикой намного теснее той правды, что внедряли во времена нашей с вами молодости буквально на каждом шагу. Более того, современное мировоззрение уже проводит параллели между теизмом и атеизмом — этому учат в средней школе, об этом кричат современные масс-медиа, про это пишут книги и снимают фильмы.
— Но в рамках общепринятых норм!
— Естественно, про опыты Аненербе я ничего не говорю! — Элачи снова взмок, однако на сей раз совершенно по иной причине — он был возбужден от непрерывного потока эмоций. — Но нацисты были чертовски умны. И вряд ли бы они стали заниматься тем, чем занимались, будь это всё действительно, в большей степени, надуманным. Однако они верили в собственные идеи и если бы не Советский Союз, с его могучей армией, ещё неизвестно, чем бы всё закончилось, приди Гитлер к власти во всё мире… Возможно, в наши дни человечество освоило бы не только дальний космос, но и иные миры, за горизонтом событий.
— Не богохульствуйте, Элачи!
Элачи с трудом сдержал улыбку — он победил! Старик явно на крючке, причём сидит так основательно, что можно из него кренделя лепить!
Элачи всё же заставил собственное восторженное эго приутихнуть и продолжил более сдержанно:
— Деятели Аненербе проводили опыты над ущербными подростками и детьми. Глухие, с церебральным параличом, страдающие от аутизма, СДВГ, потери зрения или речи — все эти дети были подопытными кроликами, которым — как верили арийцы — свойственно проникать в иные миры одной лишь силой мысли. Точнее желанием бежать прочь из этого жестокого мира, что превратил их в объекты всеобщих насмешек и издевательств.
— Элачи, это же всё абсурд — вы только послушайте себя!
— Вовсе нет. Я рылся в секретных архивах ЦРУ. У нас тоже велись подобные эксперименты.
— Что? — Шэмьё округлил глаза, отчего его взгляд трансформировался из пренебрежительно-холодного в откровенно-ошеломлённый.
— Опыты ставились не на детях, успокойтесь. В эксперименте «Дар» была задействована ЭВМ, повторяющая своей структурой сознание ребёнка. Программа думала, что она маленькая девочка-аут по имени Лиза, которая дружит с дрессированным дельфином.
— И что же?
— Ничего… Эксперимент провалился.
— Хм… Тогда зачем же вы о нём заговорили?
— Всё бы ничего, но именно то, как повёл себя дельфин, заставляет о многом задуматься.
— И?..
— Дельфин выбросился на бортик бассейна, после того, как Лиза спросила, может ли он отвезти её в зазеркалье…
— И вы думаете, что дельфин правильно понял вопрос?
— Так в этом сомнений и не было. Дельфины каким-то образом понимают человека. Даже когда тот просит о сокровенном. Цель эксперимента заключалась в другом — понять дельфина.
— И что же пошло не так?
— У компьютера не было души, господин президент. Недостаточно быть только убогим, вдобавок к этому, нужна ещё душа — вот как раз её-то и не оказалось у машины, которая захотела попасть в иной мир. Понимаете, о чём я? В силах наладить контакт с дельфином только человек с чистой душой. Я не знаю, отчего всё именно так. Но это есть. Я просто уверен.
— Похоже на бред.
— Отнюдь. В архивах Аненербе сохранилось множество документальных свидетельств того, что малолетний ребёнок в силах создать такой канал, по которому можно было бы общаться с иными формами жизни, недаром же в научной фантастике основные контактёры — дети.
— И что же, вы собираетесь искать такого ребёнка?
— А иного выхода и нет. Но есть кое-что ещё: собственно, ради этого я и попросил вас о встрече.
— Признаться, я и помыслить не мог, насколько вы окажетесь подкованным.
Элачи улыбнулся.
— А каково ваше мнение по поводу всего того, что я только что озвучил, господин президент?
Шэмьё если и поразила наглость, с которой Элачи буквально промурлыкал последнюю фразу, то он никак этого не выдал. Он лишь сложил руки перед собой на поверхности стола, переплёл пальцы и горестно вздохнул. Затем окинул собеседника ничего не значащим взором и тихо заговорил, словно общаясь с самим собой: